Русский Харьков

Митрополит Никодим составил службу и акафист Всемилостивому Спасу, который читается в монастыре ежедневно. Владыка написал в предисловии: «Нет сомнений, что это Божие благоволение к нам не раз будет подвергаться разным пересудам и недоверию, а то и злобному отрицанию. И было бы удивительно, если бы диавол не приобрел себе в помощь отрицателей всего Божественного и святого в нашем народе, если ему – пакостнику Божьему, удалось достичь всенародного уничтожения святых храмов Божьих и небоподобных монастырей, не говоря уже об истреблении миллионов исповедников Христовых среди нашего православного народа. Так было, так будет. Война Армагеддона против Бога и Его избранного народа продолжается, а нам, призванным к жизни, необходимо проходить через это страшное сражение».

Икона Спаса Нерукотворенного из Борисоглебского монастыря стала третьей иконной святыней Харьковщины наряду с Богородичными иконами Песчанской и Озерянской. А ее народное наименование «Харьковский Спас» закрепилось в новейшее время и благодаря стихотворению «Новая походная песня Слободских полков», появившемуся в Интернете, а потом и в СМИ, в год начала оранжевых помрачений, в праздник Богоявления Господня 19 января 2005 г. Вот начало его:

Ветерок развевает знамена,За рекой полыхнула заря,И на запад уходит колоннаОт Покровского монастыря.По Полтавскому шляху – на Киев —Командиры пехоту ведут.Это наши полки СлободскиеЗа победой на запад идут.Наши жизни, солдат, не напрасны,Потому что написан у насНа хоругви родимой на краснойОбраз Истинный – Харьковский Спас!

Что же представляет собой монастырь, в котором совершилось чудо? Главный храм обители, Свято-Борисоглебский, построенный в византийском стиле из красного кирпича, возвышается на холме, его окружают возведенные в недавнее время два жилых монашеских корпуса, хозяйственные постройки, кухня, просфорная.

Собственно, статус монастыря он получил всего за несколько месяцев до чудесного обновления иконы – 15 апреля 1997 г. До официального утверждения обитель представляла собой религиозную общину. Первой насельницей была послушница Ирина (Мерлан).

Свято-Борисоглебский храм, вокруг которого возник монастырь, многое пережил на своем сравнительно недолгом веку. В XIX в. на его месте стояла «предшественница» – старенькая деревянная церковь в честь страстотерпцев Бориса и Глеба, самых первых святых русских князей, чье почитание началось практически сразу по их мученической кончине. При церкви жили и служили священник и псаломщик, а также действовала церковно-приходская школа, в которой учительствовал сам батюшка.

Каменный собор во имя святых страстотерпцев Бориса и Глеба начали строить в 1870–1880-х по проекту епархиального архитектора В.Х. Немкина на средства местной помещицы Серафимы Николаевны Ключаровой. Говорят, оставшись вдовой, она отказывала себе в необходимом, чтобы построить храм во упокоение души супруга.

Храм почти буквально «вырос» из здешней земли: кирпичи, из которых сложены его стены, изотовлялись из глины, добытой в непосредственной близи от строительства. Скреплялись они известковым раствором, замешанным на воде с добавлением куриных яиц.

Прихожане считают, что автором росписей был художник-самоучка Федор Рубан, служивший у Серафимы Ключаровой. В течение четверти века он расписывал стены храма, но ушел из жизни, не успев завершить работу. От той росписи сохранились только изображения четырех евангелистов.

Немало способствовали постройке храма доктор философии профессор Императорского Харьковского университета Ф.А. Зеленогорский и местный помещик Г. Кочубей, отдавшие для постройки храма часть своих земель. Примечательно, что двое благодетелей Свято-Борисоглебского храма – С.Н. Ключарова и профессор Зеленогорский – словно завершив главное дело жизни, почили на следующий год после окончания строительства и были похоронены у стен храма.

Возведение храма завершилось в 1905 г., а старая деревянная церковь впоследствии была разобрана по ветхости.

Вскоре в жизни храма начались трудности, связанные с известным периодом безбожия. Вопреки обстоятельствам, до 1932 г. храм продолжал совершать служение до тех пор, пока не были сняты колокола в колокольне, примыкающей к храму. Самый большой колокол был разбит.

Возобновить богослужения удалось только во время Великой Отечественной войны в 1942 г., когда харьковские земли были оккупированы, и инициаторами возрождения храма стали немецкие власти. Священник сюда приходил на службы из с. Боровая.