Русский Харьков

И он, с одесским вечным блеском,живой убитый Поженян,подъемлет в семьдесят с довескомполным-полнехонький стакан.…Как въелись в кожу порошинки,а поскреби ладонь – на днежива шершавинка от финки,зазубрившейся на войне.…Победу пели наши склянки,но отвоёванный наш Крымпрезентовал Хрущёв по пьянкесобратьям нашим дорогим.Нас время грубое гранило,обворовало нас, глумясь,и столько раз нас хоронило,и уронило прямо в грязь.Но мы разбились только краем.Мы на пиру среди чумы,и снова гранями играемполным-полнёхонькие мы.И мы, России два поэта,нелепо верные сыны,не посрамим тебя, Победатак осрамившейся страны.

У Поженяна есть стихи, которые стали любимыми народом песнями: «…Мы с тобой два берега у одной реки», «Песня о друге» («Если радость на всех одна – на всех и беда одна»), «Маки» («На Федюнинских холмах – тишина. Над Малаховым курганом – сны…»).

Был и такой «поворот» в жизни сценариста Григория Поженяна: в 1972 г. – совместно с Василием Аксёновым и Овидием Горчаковым – он написал роман-пародию на шпионский американизированный боевик «Джин Грин – неприкасаемый», под псевдонимом Гривадий Горпожакс, составленным из слогов имен и фамилий авторов.

Дважды Героем «живой убитый Поженян» не стал, зато через много лет сделал другой дубль, лауреатский: удостоившись Государственной премии РСФСР имени Горького (1986), за поэтический сборник «Погоня» (1983), и Государственной премии Российской Федерации (1995).

К нему, больному, 78-летнему, на дачу в Переделкине ворвались некие подонки и нанесли тяжёлые травмы. Он перенёс сложнейшую операцию трепанации черепа и несколько лет восстанавливал здоровье, но полностью не удалось.

…Печи стынут без огня,церкви старятся без звонниц.Укрываясь от бессонниц,сны покинули меня.Ночь – длиннее. День – короче.Дни состарятся в года.А куда уходят ночи?Не уходят никуда.

Скончался Григорий Поженян за полчаса до начала своего 83-го дня рождения. Случилось это 19 сентября 2005 г. Поэт лежал в больнице, и там его навестил старый друг – фронтовик и кинорежиссёр Пётр Тодоровский, оператор поженяновского фильма «Жажда». В палате они спели свою песню «А надо, чтоб кто-то кого-то любил».

Последним желанием Поженяна было, чтобы его похоронили в Переделкине, недалеко от могилы Пастернака. Когда началась постыдная волокита, пишет Е. Евтушенко, «почитатели поэта явочным порядком исполнили его просьбу. Так он и после своей смерти отстоял последнюю пядь родной земли».

Возмездья озноб у победной черты,не полдень реванша, а день правоты.И песня, что я ли, не я ль допою, —то песня солдат, уцелевших в бою.От имени тех, кто в болотах, во ржиостались. А нам повелели: скажи!

Поженян сказал, что мог, что должен был сказать. И шесть десятилетий спустя ушёл под сень той памятной одесской доски, на которой увековечено его имя рядом с погибшими однополчанами.

«И теперь я по праву люблю Россию…»

На 100-летие поэта Михаила Кульчицкого

Гадалка предсказала его матери, что у неё родится сын, который прославится и «будет у воды». Так и случилось: он погиб почти у Волги, а имя его написано золотыми буквами на 10-м знамени в Мемориале Славы Мамаева кургана. Неизымаемо оно и из истории русской советской литературы 1930–1940-x, из того самого ряда «талантов, красавцев, поэтов», что ушли в вечность молодыми: киевлянин Павел Коган (1918–1942), симбирский крестьянин, а затем житель города Иванова Николай Майоров (1919–1942), уроженец Хингана Иосиф Уткин (1903–1944), херсонец-беспризорник-харьковец Арон Копштейн, погибший в 1940-м на финской войне, как и воронежец Николай Отрада (Турочкин).

Михаил Кульчицкий родился 22 августа 1919 г. в Харькове, который тогда занимала Добровольческая армия. Поэты и просто любители русской словесности в Чичибабин-центре обычно вспоминали поэта-земляка в этот день, в канун 23 августа, дня освобождения Харькова от немецко-фашистских захватчиков и окончания Курской битвы, когда отмечается и День города, коему в 2024 г. исполняется 370 лет.

В феврале 1939 г. Кульчицкий написал в стихотворении «Мой город»: