Русский Харьков

Добавлю: тем, кто сегодня занимается имитацией искусства, подменой, создает эрзац-культуру, удобно считать Свиридова и деятелей его направления глядящими назад. С одной стороны, эти лица и силы не в состоянии понять величия Свиридова, с другой – у них отсутствуют дарования, позволяющие творить по-настоящему, без имитации. Ну и архиважен для нас (и для них) факт, что Свиридов – художник именно русский. Столь русский, что вобрал весь мировой музыкальный опыт предшественников, отозвался на него. И претворил этот опыт в современном песенном жанре. И это пока – последнее важное, что сказала русская музыка миру.

Проблема стиля Свиридова музыкальными теоретиками еще не разработана. А. Белоненко машет рукой: «Да его никто не понимает!»

Свиридов осознавал себя продолжателем линии не Шостаковича или Прокофьева, а Рахманинова. Он был убежден, что опираться следует не на непосредственных предшественников, а гораздо глубже.

Примечательно, что Свиридов считал себя «однобоким», работающим в узком направлении. Однако он и говорил: ну что же, однобокими были и Шопен, писавший лишь фортепианную музыку, и Вагнер, сочинявший лишь оперную. В новой русской музыке титаны XX в. тоже разделились жанрово: за Шостаковичем осталась симфония, за Прокофьевым – опера, балет и фортепианная музыка, а за собой Свиридов оставлял музыку хоровую и вокальную.

Свиридов после Шостаковича – как Шуберт после Бетховена, говорит музыковед Белоненко.

Свиридов утверждал, что Рахманинов пел свои скромные песни, предчувствуя трагедию России, тогда как Стравинский и Прокофьев писали «картонные оперы», в том числе опиравшиеся на языческие, модерновые темы Серебряного века. Фактически в этом суждении о Рахманинове Свиридов говорил словно и о своей судьбе. Другой человек, другой художник и мыслитель не смог бы сказать, как Свиридов: «Падение России – как смерть Христа».

Показательна чистота мастера. Свиридов говорил: «Хочу написать «Мастера и Маргариту», но я не могу изобразить диавола!»

Племянник Свиридова внешне весьма похож на своего дядю, и это даже немного смутило известного харьковского певчего, регента хора Трехсвятительского храма Игоря Сахно, который потом ошеломленно восклицал: «Захожу в музыкальный класс, а там Свиридов сидит!»

И. Сахно, как всегда, блистательно и артистично, вызвав немалое оживление зала, исполнил под фортепианный аккомпанемент Елены Ровной три вокальных произведения Г. Свиридова: «Русская песня» («Подле речки на бережку тут сидели три красавицы. Говорила мне одна всё приятные слова: По какой же ты судьбе, ах, пришёл, миленький, ко мне?..»), «Ворон к ворону» («В чистом поле под ракитой богатырь лежит убитый…») и «Как яблочко румян, одет весьма беспечно…».

Обратил на себя внимание на конференции доклад студентки Харьковской консерватории Кристины Месмер – интересный проект магистерской работы «Поэзия псалмов в хоровой музыке Г. Свиридова».

А. Белоненко подарил харьковской консерваторской кафедре хорового пения и дирижирования партитуру «Курских песен» и новенький 21-й том собрания сочинений Г. Свиридова «Песнопения и молитвы». Интересно, что это – последний том собрания, но именно с него племянник и правонаследник композитора начал издавать ПСС.

Во второй день чтений А. Белоненко провел мастер-класс «Триумф или смерть классической музыки? Современная музыка на распутье», а вечером в переполненном Большом зале консерватории состоялся насыщенный свиридовский концерт, где многое пелось хорами и солистами – и на стихи Пастернака, Блока, Пушкина (из разных циклов), и целиком «Курские песни», и «Странное Рождество видевше».

Последним в концерте прозвучал, разумеется, свиридовский «Романс» из музыкальных иллюстраций к повести Пушкина «Метель». Мы хорошо помним изначальное инструментальное оформление этого произведения. В Харькове в тот вечер хор Национального института искусств имени Котляревского исполнил переложение для хора Ю. Кулика. Существуют варианты с текстами к этой музыке, придуманными разными авторами, но сам композитор относился к ним критично.

Георгий Васильевич хотя и сокрушался, что любители музыки помнят преимущественно его «Метель», написанную в 1964 г. («Им подавай «Вальс» из «Метели», – говорил он), но без этой визитной карточки композитора слушатели обойтись уже не могут.

Эта музыка стала частью содержания наших сердец и делает нас русскими подобно музыке Рахманинова, которого когда-то называли «самым русским композитором». В безбожное время у Руси оказался последователь Рахманинова Свиридов – словно прорытый монахами-печерниками лаз из предреволюционной эпохи в рубеж XX и XXI веков.