Русский Харьков

Два года в оккупированном Харькове

Из очерка «Счастливая жизнь мученика Александра»

Для всех нас, выросших в этом Отечестве, та война была и остается и Великой, и Отечественной. Мой отец не дожил до 60-летия Победы три месяца, но все годы, что были ему отпущены после войны, много рассказывал о ней, думал, видел ее во сне. Она длилась в нем, как мина замедленного действия, и спустя 17 лет после окончания отняла у него зрение.

…Красивый, ослепший в 33-летнем возрасте белоголовый отец, словно возвышающийся над обыденностью неземным ви́дением, зрящий в жизни (или над нею) больше, чем многие зрячие, – таковым я и воспринимал его всегда, и это было для меня с детства нормой, повседневностью. Он был терпелив и лишь изредка мог воскликнуть: «Как я устал от этой темноты!»

Незнакомцы иногда принимали мою маму за его дочь, поскольку он рано поседел; а седеть начал лет с тринадцати, в оккупированном Харькове, где, мальчишка с гипертрофированной ответственностью, как вол трудился, чтобы кормить семью и не раз оказывался в расстрельной ситуации. Слепота его – это тоже «эхо войны»; терять зрение он начал после того, как немецкий солдат ударил его прикладом по затылку.

Первый день войны

На стене у моего сына, тоже Александра Минакова и тоже уроженца Харькова, висит дедова похвальная грамота, подписанная 29 мая 1941 г., – понятно, с портретами Ленина и Сталина, – об отличном окончании 4 классов Харьковской СШ № 13. Задумаешься: до начала Великой Отечественной войны оставалось меньше месяца.

А в середине июня 1941 г. двенадцатилетний мальчик с родителями отправился из Харькова в Бессарабию, в г. Бельцы, что совсем недалеко от румынской границы, – погостить у родственников, семью которых направили из Белгорода на работу на железнодорожный транспорт.

Отец рассказывал мне о доброжелательности молдаван, о том, как вся семья гуляла на молдавской свадьбе, о низких ценах на продукты в магазинах и на рынке. И – как увидел самолеты с крестами, бомбившие нефтехранилище. Вот его впечатления, записанные моей мамой под диктовку отца в 2001 г. для стенгазеты белгородской первичной организации Всероссийского общества слепых:

«Стою во дворе, запрокинув голову, и вижу, как почти над крышами домов летит самолёт с жёлто-чёрными крестами. Летчик в шлеме и очках смотрит на меня, а я с удивлением – на него. По телу бегут мурашки, ведь, ухмыляясь, лётчик может пустить пулемётную очередь.

Немецкая авиация целый день обливает город какой-то жидкостью. Позднее сбрасывает зажигательные бомбы, что превращает Бельцы в сплошной пожар.

…В этот же день я увидел воздушный бой: один советский истребитель вступил в неравный поединок с четырьмя немецкими истребителями и был сбит. И я расплакался от жалости и обиды…»

Обыденность все-таки не вмещается в человеческое сознание.