Русский крест: Литература и читатель в начале нового века

«Легко назвать несколько достаточно известных писательских имен, которые являются продуктом пиара в чистом виде. Не уверен, что влияние критики на литературу сегодня положительное, так как основной процесс, имеющий место в текущей критике, – это „раздувание штатов“ и, как следствие, понижение критериев оценки» (Михаил Эдельштейн). Резонное и справедливое наблюдение критика можно легко продолжать примерами, – но они не названы. Два пишем, шесть в уме. Не только «раздувание штатов», но и отсутствие адекватного отпора этому «раздуванию»: отягощает критику ложная корпоративность.

34

Происхождение этих самых рейтингов не всегда прозрачно, и тем не менее – «других у нас нет». Десятку «рейтинга самых покупаемых книг в московских книжных магазинах» («Известия», 7.04.2005) открывает писательница Оксана Робски («Casual») и завершает Виктор Пелевин («Священная книга оборотня»), а внутрь десятки попали (из русских беллетристов) Юлий Дубов («Меньшее зло») и Александра Маринина («Замена объекта»). Утешает, правда, параллель с изо: что ни произнеси и ни напиши (и ни организуй как куратор – арткритика), толпа-очередь будет терпеливо стоять к Шилову – Глазунову, а не к Кабакову – Э. Булатову.

35

Только за последние годы совсем «ушли» в прозу или активно печатаются как прозаики Вячеслав Курицын, он же – Андрей Тургенев, Евгений Шкловский, Дмитрий Бавильский, Владимир Новиков. Уровень этой прозы разный, различен и издательский, и читательский успех; литературно-критическое сообщество высказывается по конкретным поводам (т. е. сочинениям) мало, вяло или уж так витиевато, что до сути добраться практически невозможно.

36

Один из «скромных соглядатаев» (профессиональное самоопределение Никиты Елисеева, которое с удовольствием распространяю и на других критиков) варьировал формулировки: «реквием по современной русской прозе», «нет талантливых писателей», «исписались даже те, кто начал интересно». В общем, «литература деградирует» (М. Золотоносов).

37

Забавно, когда с критики учительской и морализаторской, пытающейся всерьез «пасти» свое (по крайней мере, за это спасибо) поколение, литератор начинает (см. статью В. Орловой «Как айсберг в океане» в № 4 «Нового мира» за 2005 год). «Вообще всевозможные „группы“, „клубы“ и даже поэтические собрания – марафоны и фестивали – внутри профессиональной общности отдают какой-то гнильцой». А еще и стиль – стиль этой критики таков: «Снова и снова героиня обновляет в глубине собственного сердца щедрый источник добра», «Новосибирск… породил целую плеяду молодых авторов», «Яркой точкой на литературной карте России горит Ярославль», «Лицо, обрамленное…» Действительно: «В критике, в публицистике, в аналитике ты и вовсе виден, как на ладони».

38

Надо ли верить лукавому Л. Аннинскому, который порою хочет перехитрить самого себя, на слово? «…Поскольку я всегда предпочитал действовать по-партизански: ставить мины, устраивать отвлекающие диверсии, ходить в расположение противника с подложными документами…» Аннинский напоминает мне того самого фольклорного героя, который, хотя война (для нас – цензура) давно уже кончилась, все пускает и пускает поезда под откосы.

39

А. Немзер в обзоре прибег к приему «игры на понижение», описывая результаты работы да и саму деятельность жюри, осмелившегося не последовать его предварительным рекомендациям. Так, например, он отозвался о финале премии Белкина 2004 года как о «четко организованном безрыбье» («Время новостей», 04.02.2005). Интересно было бы узнать, как именно поэт Тимур Кибиров с прозаиком Мариной Вишневецкой, обозреватель Николай Александров с Андреем Битовым могли сговориться. Или я сломила их сопротивление – как координатор? И сама – четко организовала? Кстати, повесть Олега Хафизова, которой он пожелал победы в конце января 2005-го, в ноябре 2004-го была расценена им же (!) как «нелепая безделушка» («К чему все это?» – задавался критик вопросом, пересказав содержание). А вот уже в заметке об итогах (победил В. Отрошенко) он пишет о Хафизове совсем иначе: «Мне повесть Олега Хафизова… кажется сочинением более увлекательным и свежим, чем „Дело об инженерском городке“». Видимо, так расстроился, что даже напутал, в названии – городе…

О вкусах, конечно, спорят. И они могут за два месяца измениться, свободное дело. Не нравилось – а потом понравилось. Не любил – а потом полюбил. Или наоборот. К тому же критики, если очень много и часто выступают, рискуют чуточку подзабыть, что они утверждали раньше. То, что пишет Немзер, – не спор, а констатация. «Чисто номенклатурная возня, где проблема решается не столько выбором, сколько назначением». Это уже другой критик, А. Агеев («Газета», 14.05.05). Какая номенклатура возилась и кого – назначила? Ну если сами литераторы считают, что результат премии подтасован в интересах какой-то «номенклатуры», то зачем читателю все эти грязные танцы? Агеев через пару дней попросил у меня прощения за эту заметку, но ведь дело не только в нем – так сама критика работает против современной литературы.

40