Русский крест: Литература и читатель в начале нового века

Метафора такая – русской жизни и русской, как водится, литературы. И тут немедленно подключаются к нашему предмету действующие лица и персонажи нашей словесности: насколько они «в теме»? Ведь от ответа на этот вопрос зависит наше понимание самого места современной литературы в большом пространстве русской словесности.

Чем дальше, тем меньше обнаруживается в литературе фактов «оседлости» и тем больше «кочевья». Все стремительнее движение, и вот уже – «Русь, куда несешься ты? Не дает ответа». Ответа – не дает, но несется птица-тройка, Русь-тройка, а к тройке припряжена бричка, а в бричке сидит, как остроумно напомнил размягченным этой гоголевской поэзией в прозе читателям Аркадий Белинков, – вечный Павел Иванович Чичиков.

Олег Чухонцев называет свою книгу «Пробегающий пейзаж».

Андрей Битов сам постоянно путешествует, побеждая таким образом клаустрофобию, его «записки путешественника» – это «Уроки Армении», «Колесо», «Грузинский альбом».

Владимир Маканин с его героями перекати-поле, разными «гражданами убегающими», Александр Кабаков с «Саквояжем», где он редакторствует, Дмитрий Быков и Ольга Славникова с заказанными Кабаковым «ЖД рассказами» и т. д., и т. п.

Такие книги, как «Бесконечный тупик» Дмитрия Галковского и «Желтая стрела» Виктора Пелевина, на самом деле где-то на глубине родственны: и в одном, и в другом случае – дурная бесконечность (закольцованность движения, не приводящего к цели, к результату. Это книги примечательные, книги, выражающие коллективное подсознание (подчеркиваю – не автора, а общества), книги диагностирующие. И ведь тоже – путь, хотя и ложный.

Вектор пути – это поиски цели, а у нас? Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что…

Путешествие – это открытый жанр, и даже сам уход в путь, принятие решения (Колобок за порог) здесь важны!

Или – соскочить с пути, выдернуть себя из дурного псевдодвижения, сойти на тропинку…

Или – пропутешествовать, как Иосиф Бродский, уже post mortem – и по воздуху, и по суше, и по воде: на кладбище веницейского острова Сан-Микеле.

Думаю, что жанр жития, жизнеописания, востребованный сегодня читателями (и направление лит. работ, одобренное премиальными жюри – Д. Быков с «Пастернаком», Людмила Улицкая с «Даниэлем Штайном», А. Варламов с «Алексеем Толстым»), – это одобрение описания пути человека, выхода из тупика (в том числе – и «бесконечного»), самостоятельного выхода из движущегося в дурную повторяющуюся бесконечность «поезда» нашей действительности).

Советский – имперский – гламурный

Как говорил Андрей Донатович Синявский, «у меня расхождения с советской властью эстетические».

Возможны не только расхождения – и схождения тоже.

Так вот: именно эстетический вход для реабилитации цензуры и советского реванша «открыт» вовсе не народонаселением и даже вовсе не коммунистами во главе с генеральным секретарем КПРФ Геннадием Зюгановым, или «патриотами» во главе с писателем Александром Прохановым, или национал-большевиками во главе с Эдуардом Лимоновым.

Политический разворот с восстановлением старосоветского гимна, поправленного в имперскую сторону тем же – сталинских времен – автором Сергеем Михалковым, был на самом деле спровоцирован отнюдь не ретроградами-чиновниками и не деятелями КГБ, а либеральствующей творческой интеллигенцией. И это один из парадоксов нового времени, новой России.

Все началось с телевидения – главного инструмента, программирующего сознание зрителя.

Именно телевидение «вернуло» зрителю советскую власть через советское кино эпохи торжества социалистического реализма (можно было с 1993 года, не выходя за дверь квартиры, выстроить свое расписание по советскому кинопоказу) и через возрождение популярной советской песни силами поп-звезд (программа «Старые песни о главном»). После нескольких лет эстетической обработки сознания «большим советским стилем» восстановление гимна выглядело уже абсолютно логичным. Невзирая на протесты единичных представителей, этот идеологический и эстетический выбор был навязан вялому интеллектуально обществу без особого сопротивления с его стороны. Хотя интеллигенты-демократы собирали подписи «против», даже выпустили оппозиционную брошюру, – но никакого воздействия на общественное состояние это не имело.

Восстановление советской эстетики в декоративно оформленных ритуалах было наглядно продемонстрировано в организации празднования 60-летия Победы в Великой Отечественной войне, в 2005 году, на Красной площади, где в Мавзолее сохраняется до сих пор мумия вождя пролетариата Ленина, а в кремлевской стене и около нее захоронены останки коммунистических деятелей, включая Сталина.