Лj/редлагасмое читателю издание является в достаточной мере спорным, так как оно посвящено таким словам, употребление которых в «приличном обществе» является с позиции культуры русской речи недопустимым. Однако нашей целью не является выдача категоричных рекомендаций типа «эти слова нельзя произносить ни в коем случае», или «эти слова давно пора легализировать, сделать их употребление в средствах массовой информации свободным». Многолетний опыт филолога подсказывает: в языке ничего нельзя разрешать или запрещать, он живет и развивается по своим законам; оттого, что небольшая часть его носителей знают, как надо говорить правильно, произношение некоторых слов, если оно не подчиняется общим законам и тенденциям русского языка, не становится верным.

Вопросы «чистоты языка» во многом объясняются социальными тенденциями, доминирующими в обществе на определенном этапе. Так, долгое время говорить красиво и правильно не считалось престижным, особенно среди элитарных кругов советского общества: лидеры нашего государства демонстрировали свою «близость к народу»;

человек, говоривший на безупречном русском языке, воспринимался с определенным оттенком иронии. Тенденции современного российского общества также, к сожалению, не вдохновляют профессора-руссиста — как и в 20-30-е годы в средствах массовой информации, наиболее адекватно представляющих современный русский разговорный язык, бушуют две неуправляемые стихии: блатной жаргон, изобилующий матерщиной, и молодежный сленг, напичканный американизмами. С точки зрения социо-психологии, языковые личности, представляющие эти социальные группы, наиболее замкнуты, ограничены в общении с себе подобными, стремятся в наибольшей степени противопоставить свою речь официальной кодифицированной.

Для того, чтобы наш русский язык начал приближаться к лучшим его образцам, надо, чтобы в обществе возобладали тенденции «здорового консерватизма», только тогда простая цветочница Элиза Дулитл задумается над тем, как и что она говорит.

Вторая важная проблема, которая возникает в связи с постановкой вопросов использования мата, — это проблема эстетического осмысления табуированной лексики в некоторых произведениях литературы,_чкино, театра и под. Ее решение — это привилегия ряда серьезных исследований по культурологии и контексту, эволюции эстетических взглядов и под. История культуры знает немало случаев, когда одно и то же понятие считалось и приличным, и неприличным в контексте определенных эпох, определенных культур, например, слово любовь в значении «плотская любовь» в средние века.

В представленной книге собраны факты употребления матерных слов, содержащиеся как в произведениях устного народного творчества, так и вырванные из живого разговорного языка. Как быть с их оценкой? Безусловно, употребление данной лексики речь не украшает, однако урезывать, умалчивать отдельные факты живого языка филолог не имеет права.

Чл.-корр. РАН,

доктор филологических наук,

профессор

А.М.Шахнарович

L У.онечно, мат может и часто бывает похабен и груб. Однако это не значит, что он должен быть умолчан — непубликуем и неисследуем. Наверное, в мире нет ничего однозначного, как ядовитый цветок может быть прекрасен, так и «грязный» мат является элементом национальной духовности, отражая ее сложность и самость.

А.Пушкин как-то заметил — цензуру тогда можно будет в полной мере полагать отмененной, когда опубликуют «матерные» стихи Ивана Баркова. В соответствии с пушкинским критерием мы можем считать цензуру действительно отмененной — указанные стихи Баркова публиковались уже не раз. И не только его, но и других известных (и не очень) поэтов. И не только поэзия, но и проза. Опубликованное в последние годы позволяет обдумать происходящее и самый феномен мата.

Задача настоящей антологии — дать по возможности органичную и объективную картину художественного и обиходного матоупотребления, наряду с попыткой анализа данного процесса. Безусловно, это издание никак не претендует на полное достижение поставленных целей. Это лишь первый опыт.

Несколько слов о содержании антологии. Уникальным является материал первого и шестого разделов — подобного рода вещи никогда ранее не публиковались, хотя представляют собой огромную ценность как в культурном, так и в научном плане. Второй раздел полностью состоит из произведений, уже опубликованных ранее.

В третий раздел включены тексты, которые увидят свет впервые. Вероятно, особо надо оговориться о «Луке Мудищеве» — здесь приводится самый полный вариант из уже опубликованного, хотя, конечно, он еще не может считаться каноническим.

Основная часть седьмого и значительная часть восьмого разделов также публикуется впервые.

Конечно, ни один из разделов нельзя полагать исчерпывающим — это задача, по-видимому вообще невыполнимая.

Предлагаемая вниманию книга позволяет взглянуть на русский мат как на целостное и многогранное явление. Думаю, она будет с пониманием встречена читателем.

Ф. Ильясов