Русский Моцартеум

Джонни говорил без самодовольства о своих делах, которым он, по его словам, был обязан исключительно своей свободе. Еще будучи на службе в американской армии, расквартированной в Германии, Джонни начал с коллекционирования холодного оружия различных видов, которое нацисты оставили в больших количествах. Вместо того, чтобы, как и другие военнослужащие, довольствоваться отдельными экземплярами военных трофеев и предаваться соблазнительным развлечениям времен оккупации, американец превратил свое хобби в прибыльное дело. Скоро его знания о холодном и прочем оружии Третьего рейха, которое досталось от различных нацистских организаций и подразделений вермахта в Золингене, помогли предприимчивому янки основать процветающий бизнес. Кроме того, Джонни обладал не только талантом коллекционера, прилежанием и основательностью чиновника, но и интуицией, или нюхом, успешного бизнесмена.

Позже он подарил Маркусу Вольфу свою книгу «Die Dolche und die blanke Waffe in Hitlers Deutschland»[8]. Это была серьезная работа о кинжалах, клинках и саблях времен нацизма, чем я тоже интересовался, но в более скромных масштабах. Разумеется, он снабдил книгу дарственной надписью и фразой, приписываемой Наполеону, в которой великий полководец утверждал, что в мире есть только два действенных инструмента: меч и дух, «правда, на протяжении всей исторической перспективы дух всегда побеждал меч».

– Носить бесполезный в современном бою меч было бы слишком архаично и обременительно, – говорил Джонни. – Конечно же, по боевым возможностям кинжал не намного лучше большого кухонного ножа, но обладание кинжалом побуждает человека к осознанию себя воином, а примитивный кухонный нож к этому не располагает. Кинжал, нож, штык-нож, траншейный нож – все это оказалось вполне приемлемым реквизитом и украшением в годы Второй мировой войны.

По словам Джонни, использование девизов и гравирование их на кинжалах восходит, скорее всего, к славным рыцарско-тевтонским временам. На кинжалах штурмовика, эсэсовца или подразделений СС и СА, имеющих одинаковую форму, значились девизы: у СА – «Alles fur Deutschland»[9], у войск СС – «Meine Ehre heiBt Treue»[10]; у RAD[11] – «Mehr sein als scheinen»[12], «Arbeit adelt»[13]; у подразделений гитлерюгенда – «Blut und Ehre»[14]. Кроме того, были кинжалы нацистского Красного Креста или же национал-социалистического летного корпуса (NSFK). Мне показался любопытным, в своем роде, штык-нож с основанием рукояти в форме головы орла. Сабля использовалась как парадное и наградное оружие у офицеров. А сам ритуал вручения офицеру вермахта холодного оружия – сабли, кинжала или подарочного меча с длиной лезвия 70 сантиметров – проводился в торжественной обстановке и в классической форме оккультных наук.

– Что касается пистолетов, то они не получили в Третьем рейхе знакового статуса, – рассказывал Джонни. – Но некоторое движение в сторону их символизации имело место – было принято ношение партийными руководителями именного огнестрельного оружия…

Интерес Джонни к продолжению контактов с видным деятелем разведки ГДР сохранялся постоянно и был продолжен в разных формах. При этом первоначально у американца превалировали любопытство и страсть коллекционера. Его интересовало буквально все: от офицерской «гэдээровской» формы, морских и сухопутных кортиков до чудесных клинков с Русского Кавказа и богатой коллекции охотничьих ружей из России. Чисто по-американски Джонни, не церемонясь, называл цену некоторым понравившимся экземплярам из экспозиции, имеющейся у Вольфа.

Удивлял его типично американский интерес к главным фигурам нацистского режима и всему, что было связано с историей Третьего рейха, начиная от Рудольфа Гесса (нацистской фигуры № 3), заместителя фюрера, этого alter ego[15] Гитлера, улетевшего на «Мессершмитте BF-110» 10 мая 1941 года в Великобританию с некоей секретной «мирной миссией».

Джонни даже встречался и разговаривал с последним британским комендантом крепости Шпандау, а тот с подробностями очевидца событий рассказал о бесславном конце заключенного номер один (Рудольфа Гесса или, может быть, его двойника), кончина которого 17 августа 1987 года более походила на убийство, чем на суицид. Комендант поведал ему также об Альберте Шпеере, личном архитекторе Гитлера, сподвижнике фюрера, единственном, кто признал в Нюрнберге свою вину в преступных деяниях нацистского режима, и отсидевшего 20-летний срок в тюрьме (янки сумел приобрести его мемуары «Внутри Третьего рейха» с дарственной надписью).