Русский Моцартеум

Граф Толстой в конце 60-х продал этот портрет барону вместе с двумя другими замечательными картинами – «Портретом Кутузова» Ж. Доу и «Портретом Кутузовой» Э. Виже-Лебрен. Доу изобразил фельдмаршала в полный рост, снять такое полотно с тяжелой резной рамой с навершием в виде короны было не просто, но на обороте была записка, на которой сохранился машинописный текст, составленный графом Толстым: «Жорж Доу (1781–1829), английский художник, создавший Портретную галерею героев Отечественной войны 1812 года. Портрет Михаила Илларионовича Кутузова. Холст, масло, 80х116 см. Портрет хранился в семье Кутузова, в доме на Французской набережной, 30, в Санкт-Петербурге, затем перешел к старшей дочери Прасковье Михайловне, вышедшей замуж за сенатора Матвея Федоровича Толстого (1772–1815). Их сын Павел Матвеевич получил право носить двойную фамилию Толстой-Голенищев, чтобы подчеркнуть принадлежность к роду прославленного полководца. Из России портрет попал в Париж и хранился у Екатерины Дмитриевны Голенищевой-Толстой (урожденной Андриони). Граф Георгий Коцебу купил портрет в Ирландии у ее внука. После смерти графа портрет наследовал его племянник, граф Илья Иванович Толстой…»

– От графа Толстого я узнал, что картина была на знаменитой выставке исторических портретов в 1905 году, которую устроил Сергей Дягилев в Таврическом дворце. Оба портрета висели в доме Кутузова. От родителей они перешли к младшей дочери Кутузова Дарье Михайловне, которая вышла замуж за Федора Петровича Опочинина, шталмейстера, члена Государственного Совета. Затем владельцами стала семья Тучковых. Правнучка Екатерины Ильиничны Голенищевой-Кутузовой – Екатерина Константиновна Опочинина вышла замуж за Николая Павловича Тучкова. А Тучков Николай Николаевич – их единственный сын. И вот что интересно! Его дед Николай Алексеевич Тучков погиб как герой при Бородине – с него Лев Толстой рисовал своего Андрея Болконского в романе «Война и мир».

Сегодня таких уникальных портретов на аукционах не найдешь, – закончил свой рассказ Эдуард Александрович. А потом добавил: – Нет ничего интереснее русской истории.

…Пока мы знакомились с коллекцией барона, был накрыт стол – чай в чашках с фамильными гербами, на столешнице появились холодные закуски, лосось с лимоном, швейцарский сыр, шоколад Lindt. За окнами столовой – панорама альпийских гор, а внутри дома – русские картины, скульптурные бюсты царей, золотые подсвечники с двуглавыми орлами…

Перед нами предстал настоящий музей русского быта в имперском стиле. Честно признаться, я оробел, но повернувшись к Соне и встретившись с ней глазами и взяв себя в руки, начал свою речь:

– Герр барон, вы известны у нас в стране как человек, очень много сделавший для того, чтобы вернуть в Россию из Парижа прах великого Шаляпина. Вы выкупили и передали на Родину знаменитую библиотеку Лифаря-Дягилева, подарили Санкт-Петербургу архив Епанчиных, и многое другое. Хотелось бы вручить лично вам книгу Макса о Моцарте с его автографом, в которой русские и немецкие учёные-исследователи, музыковеды и писатели доказали то, что Александр Сергеевич Пушкин был прав: да, Моцарт был устранён из жизни и хотя Сальери лично не убивал ядом великого композитора, но руку приложил. С русской стороны это – А. Улыбышев, Г. Чичерин, Игорь Бэлза, с немецкой – Йоханнес Дальхов, Дитер Кернер, Гунтер Дуда, Вольфганг Риттер и их сегодняшние единомышленники.

– Спасибо, мои дорогие соотечественники, за книгу, – кивнул барон. – Что же это за предприятие такое «Моцарт и злодейство»?

– Эдуард Александрович, «Русский Моцартеум» – это своеобразный музей бога музыки Моцарта, лепту в который вложили русские, немцы – все те, кому Вольфганг Амадей Моцарт был особенно дорог: Пушкин, Чичерин, Бэлза, Улыбышев, Дуда, Кернер, Риттер и несть им числа. И, разумеется, вы, о чём я не буду распространяться. Деятельность названных поклонников Моцарта сродни вашей деятельности, конечно же, ваши усилия и траты грандиознее, поскольку вы трудились во благо России.

– Спасибо, мне приятно.

– Барон, а кто все эти люди, которые посещают вашу виллу?

– Никто. Как и мы с тобой.

– Никто? – переспросил я и расхохотался. – Хорошенькое дело сидеть в гостях у барона Фальц-Фейна в его вилле «Аскания Нова» в компании сотен «никто»!

Соня рассмеялся вместе со мной.

– Как тебя зовут? – спросил он меня.

– Рудольф.

– Рудольф. Хорошее имя, оно древнегерманское, переводится, как волк. Понимаешь, Рудольф, они, эти люди, действительно никто. Просто мужчины и женщины, как ты и я, – фермеры, банкиры, художники, агенты спецслужб, ученые, врачи, домохозяйки. Они не принадлежат ни к одной организации. Единственное, что их объединяет, – вера в ценность человеческой жизни и свободы и готовность защищать нашу цивилизацию. Вот посмотри «гостевую книгу», – и он передал мне расписанный золотом фолиант.

Одними из первых из СССР виллу посетили Сергей Михалков, Агния Барто, Сергей Бондарчук, Илья Зильберштейн, Юлиан Семенов, приезжали корреспонденты ТАСС, дирижеры, космонавты, чемпионы по фигурному катанию, шахматисты.