Русский национализм и национальное воспитание

Это положение вполне подтверждается наблюдениями над жизнью и питанием многих народов как в первобытном их состоянии, так и в культурном и законченном в смысле просвещения состоянии. Уже Пифагор высказывал то мнение, что излишек мясной пищи придает человеку и расам нечто суровое и дикое, тогда как растительная пища ослабляет энергию и жизнедеятельность. Древние варвары и краснокожие, потреблявшие много мяса, были воинственны, свирепы и дики, тогда как народы, питавшиеся растительной пищей, как египтяне и финикияне, вели образ жизни тихий, мирный и трудолюбивый. Лесные жители были свирепы и дики, как под влиянием своего образа жизни в лесу, так, несомненно, и под влиянием питания преимущественно плодами своих трудов. Этим, возможно, объясняется варварство, жестокость, свирепость и скотоподобность современных немцев ввиду употребления в пищу ими чрезмерного количества мяса, а еще больше спиртных напитков и необузданного пьянства. Разве у русских не увеличилось хулиганство с усиленным пьянством худой памяти финансового царствования графа Витте и других и не уменьшилось под влиянием запрещения продажи питий во время нашей славной войны?..

Эти факты указывают на несомненное влияние питания на душу нации, хотя, разумеется, это влияние не особенно важно и непродолжительно.

Здесь уместным будет сказать, что питье спиртных напитков всегда и при всех условиях вредно как для отдельных людей, так и для нации, ибо оно, несомненно, влияет гибельно на народы, вызывая в них падение и вырождение в умственном отношении и падение нравственности, в виде жестокости, озверения, хулиганства, разбоя и разврата. Лучшим примером тому служат русские во времена царства монополии и во время войны, когда они прекратили пьянство, а главное – немцы, доказавшие, что у тупых наций, хотя бы подражательно стоявших и на высоте просвещения, пьянство поддерживает и развивает зверство, грабительство, разбой, чуть не людоедство. Невоздержанность к спиртным напиткам присуща особенно северным народам. На севере России пили гораздо больше, чем в Малороссии. «Трезвость южных народов еще в древние времена резко отличалась от невоздержанности северян… Причем у кельтов пьянство носило менее мрачный характер, чем у германцев» (Фуллье).

Воспитание – искусственное созидание в наших детях таких физических и душевных идеалов, какие мы считаем наивысшими и наилучшими. При этом мы забываем два важные условия: 1) каждая личность и каждое поколение идет дальше нас вперед и 2) каждая личность и каждое поколение своеобразны и отличны от нас. Поэтому всякая наша попытка и всякое наше стремление создать и внедрить в будущие поколения наши идеалы есть уже покушение на их личность и попытка к задержке и подавлению их самобытности. Мы стремимся в наших детях сдержать избыток задатков низменного, усилить начала прекрасные и поднять слабо развитые начала доброго и разумного. Но разве то, что мы сегодня считаем разумным, прекрасным и добрым, и завтра будет таким? Совсем нет. Нравственные начала и нравственные понятия не есть математическая непреложная истина. Они изменчивы и очень изменчивы. Поэтому всякое насилие, всякая искусственная навязанность в деле воспитания, особенно систематическая и назначенная казенно на долгое время, нередко влекут за собой подавление личных качеств, задержку развития и совершенствования особи и поколения, равенство и приравнение, а следовательно, рабство, нравственный гнет и задержку развития и совершенствования нации. Наилучшим тому доказательством служит воспитательная классическая система Толстого, Делянова и Аничкова. Много вреда принесли русским гнет и иго удельно-вечевого княжества. Много принесло вреда русским монгольское иго. Много задержало развитие русского народа бюрократическое иго XIX в. Но едва ли не большее еще рабство создало в России иго воспитательное по системе Делянова и Аничкова. Это рабство падало на души лучшей части русского народа, его просвещенной части, и притом на души юные, только представляющие собой нежные ростки душевных проявлений.

Воспитание делится на две части – собственно воспитание и образование, но они так тесно связаны между собой, что их трудно отделить одно от другого.

Основное положение при применении воспитания к детям должно состоять в том, чтобы оно прежде всего соответствовало национальной душе и национальному характеру детей, а затем чтобы оно соответствовало требованию и запросам данного поколения. Наконец, это воспитание должно быть личным, индивидуальным, то есть соответствующим особенностям и задаткам данной особи. Воспитание трафареточное, прописное, министерское, дидактическое, а вместе с тем ныне и деспотическое приносит нации вред и должно быть всячески исправляемо и пополняемо.