Русский национализм и национальное воспитание

Понятна и наша слабость в момент возникновения национализма. Многие из нас современники, а другие дети рабов или рабовладельцев, а потому у нас нет еще той силы духа, той духовной мощи, той национальной храбрости, какова у настоящих, спокойно развивающихся граждан. Отстаивать свою национальность далеко не легко. Примером тому служат евреи. Тысячелетия они защищают и открыто охраняют себя от всех, – а и им стыдно бывает иногда открыто признаться, что они евреи. И как часто они прячутся за то русское имя, которое они так ненавидят. Из стыда за свою нацию, за свою народность господин Бродский отказался от своего еврейского имени и принял русское, христианское. Вероятно, ему было чего стыдиться… Но наша нация чиста и безупречна, и бесчестно стесняться ее открыто исповедовать, а еще подлее – хулить.

Мне малопонятна та душевная низость, то предательство, та подлая бессердечность, с которыми сыны или, точнее, выродки России позволяют себе грязнить и чернить свою мать, Россию, самою мерзкой и гнусной клеветой, – или обкрадывать ее государственные и народные средства. Единственным объяснением может быть то, что во все времена были Хамы и Иуды, и кадеты, и интенданты.

В то время как наше национальное русское чувство спало и было подавлено, национализм других народностей России вспыхнул с наибольшей силой и стал настолько мощный, что раздались голоса об автономии народностей, населяющих Россию, о сепаратизме, о воссоздании новых государств на развалинах России… Не рано ли начался дележ?!. И не преждевременны ли похороны?..

«Русская интеллигенция эпохи до и после освобождения крестьян, – говорит профессор Локоть, – с правом может быть названа не только прогрессивной, но и демократической… И западническое, и славянофильское течения русской интеллигенции в эпоху 40—60-х годов, в сущности, шли по одному общему руслу, и их резкое, непримиримое расхождение начинается только после освобождения крестьян, с выступлением «инородческого» вопроса, встретившего такого сильного противоборника в лице бывшего защитника Каткова, резко разделившего достаточно единую до тех пор русскую прогрессивно-демократическую интеллигенцию на два уже почти непримиримых течения: космополитически-прогрессивное и национально-консервативное, из которых первое оспаривало для себя исключительную честь считаться демократическим, а второе совершенно напрасно и даже малоосновательно стало отказываться от этой чести.

В настоящее время большинство русской интеллигенции не только национально, но прямо антинационально. Оно порабощено социальным космополитизмом и сепаратизмом и с этой точки зрения является явным и резким противником и врагом своей нации и своей Родины.

Общественная драма русской радикальной интеллигенции усилилась именно с того момента, когда в ее мировоззрении стали господствовать принципы и идеалы космополитизма и социализма как воплощения бесконечно отдаленного будущего социального строя.

Только национальная интеллигенция, т. е. интеллигенция, проникнутая живым чувством кровной своей связи с данной национальной группой, найдет в себе животворящее ощущение прочной связи с общественным коллективом; только она будет активно и чутко относиться к интересам редкой общественной группы; только она будет иметь действительное право на интеллектуальное и общественное представительство своей группы, только она будет иметь нравственное право на влияние, на видоизменение всего уклада морального и общественного мировоззрения масс того коллектива, с которым она кровью связана. Без национального живого чувства и сознания интеллигенция – это отброс общественных групп, накипь на них, годная только в качестве механической служебной силы для господствующих групп и отчасти для государства, поскольку государство является подчиненным более сильным, государственным группам.

Национально-демократическое мировоззрение не может не быть консервативным в государственном смысле: для национальной демократии как представительницы главным образом мелких и средних масс политический прогресс страны мыслим только в форме эволюционного процесса, медленно созидательного, но не разрушительного, всегда связанного с тормозом в производительном труде, с уничтожением накопленного труда, накопленной общественной энергии.