Читаем Русский политический фольклор. Исследования и публикации полностью

«Мне, убогому Серафиму, Господь открыл, что на земле Русской будут великие бедствия. Православная вера будет попрана, архиереи Церкви Божией и другие духовные лица отступят от чистоты Православия, и за это Господь тяжко их накажет. Я, убогий Серафим, три дня и три ночи молил Господа, чтобы он лучше меня лишил Царствия Небесного, а их помиловал. Но Господь ответил: «Не помилую их: ибо они учат учениям человеческим, и языком чтут Меня, а сердце их далеко отстоит от Меня» †

Всякое желание внести изменения в правила и учения Святой Церкви есть ересь + хула на Духа Святого, которая не простится вовек. По этому пути пойдут архиереи Русской земли и духовенство, и гнев Божий поразит их» †

Сегодня я, убогий монах, свидетельствую о том, что пророчества Святого Преподобного Серафима уже исполняются. Рясами атеистических богословов, красных комиссаров, дорога в ад устлана. Верую, завтра по своему Святому Воскрешению, Преподобный Серафим не откажется от данных мне откровений.

Не обошлось и без искушений. Так обычно бывает после Благодатного посещения. Во время утреннего правила незримо подступился искуситель. Стал змей в помыслах жути нагонять, мол: подумай о себе, когда послушники Алексия II ополчатся против тебя и пойдут всем миром войной, за «Святейшего отца и великого господина» своего. Что будет с тобой? А если «отцы» церкви причислят тебя к сумасшедшим и упекут в психушку? Промелькнула мысль: «Надо ли об этом писать»?

Грешен. Каюсь.

На чтении Святого Евангелия открылось от Луки гл. 12 ст. 45–53. (Для скептиков еще одно свидетельство.) Здесь полный ответ для каждого сомневающегося. Кому как, а для меня сразу, куда все сомнения делись. Слава Святая Богу Отцу Вседержителю Троице Единосущной и Нераздельной!

Миром Господу помолимся.

Благословенно Царство Отца и Сына и Святого Духа!

От Луки Святаго Евангелие чтение.

Слава Тебе Боже наш! Слава Тебе!

Глава 12

(Патриарху Московскому и Всея Руси Кириллу)

45 Если же раб тот скажет в сердце своем: не скоро придет господин мой, и начнет бить слуг и служанок, есть и пить и напиваться,–

46 то придет господин раба того в день, в который он не ожидает, и в час, в который не думает, и рассечет его, и подвергнет его одной участи с неверными.

(мне малодушному)

47 Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много;

(тем кто воспрепятствует откровениям об участи Алексия II)

48 а который не знал, и сделал достойное наказания, бит будет меньше. И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут.

(о грядущей третьей мировой – ядерной войне)

49 Огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!

50 Крещением должен Я креститься; и как Я томлюсь, пока сие совершится!

(о репрессиях и гражданской войне)

51 Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение;

52 ибо от ныне пятеро в одном доме станут разделяться против двух, и двое против трех:

53 отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери, и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови своей.

Аминь.

Мир тебе благовествующий. Разве можно что добавить к словам сим? Имеющий ухо да слышит, что Дух говорит церквам.

Перейти на страницу:

Все книги серии Новые материалы и исследования по истории русской культуры

Русская литература и медицина: Тело, предписания, социальная практика
Русская литература и медицина: Тело, предписания, социальная практика

Сборник составлен по материалам международной конференции «Медицина и русская литература: эстетика, этика, тело» (9–11 октября 2003 г.), организованной отделением славистики Констанцского университета (Германия) и посвященной сосуществованию художественной литературы и медицины — роли литературной риторики в репрезентации медицинской тематики и влиянию медицины на риторические и текстуальные техники художественного творчества. В центре внимания авторов статей — репрезентация медицинского знания в русской литературе XVIII–XX веков, риторика и нарративные структуры медицинского дискурса; эстетические проблемы телесной девиантности и канона; коммуникативные модели и формы медико-литературной «терапии», тематизированной в хрестоматийных и нехрестоматийных текстах о взаимоотношениях врачей и «читающих» пациентов.

Татьяна Дашкова , Елена Смилянская , Александр А. Панченко , Наталья А. Фатеева , Виктор Куперман

Культурология / Литературоведение / Медицина / Образование и наука
Память о блокаде
Память о блокаде

Настоящее издание представляет результаты исследовательских проектов Центра устной истории Европейского университета в Санкт-Петербурге «Блокада в судьбах и памяти ленинградцев» и «Блокада Ленинграда в коллективной и индивидуальной памяти жителей города» (2001–2003), посвященных анализу образа ленинградской блокады в общественном сознании жителей Ленинграда послевоенной эпохи. Исследования индивидуальной и коллективной памяти о блокаде сопровождает публикация интервью с блокадниками и ленинградцами более молодого поколения, родители или близкие родственники которых находились в блокадном городе.

авторов Коллектив , Николай Ломагин , Ольга Русинова , Виктория Календарова , Илья Утехин , Влада Баранова

Биографии и Мемуары / Военная документалистика и аналитика / История / Проза / Военная проза / Военная документалистика / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Мемуары
Мемуары

«Мемуары» Лени Рифеншталь (1902–2003), впервые переводимые на русский язык, воистину, сенсационный памятник эпохи, запечатлевший время глазами одной из талантливейших женщин XX века. Танцовщица и актриса, работавшая в начале жизненного пути с известнейшими западными актерами, она прославилась в дальнейшем как блистательный мастер документального кино, едва ли не главный классик этого жанра. Такие ее фильмы, как «Триумф воли» (1935) и «Олимпия» (1936–1938), навсегда останутся грандиозными памятниками «большого стиля» тоталитарной эпохи. Высоко ценимая Гитлером, Рифеншталь близко знала и его окружение. Геббельс, Геринг, Гиммлер и другие бонзы Третьего рейха описаны ею живо, с обилием бытовых и даже интимных подробностей.В послевоенные годы Рифеншталь посвятила себя изучению жизни африканских племен и подводным съемкам океанической флоры и фауны. О своих экзотических увлечениях последних десятилетий она поведала во второй части книги.

Лени Рифеншталь

Биографии и Мемуары / Культурология / Образование и наука / Документальное