Читаем Русский политический фольклор. Исследования и публикации полностью

Проблеск давнишних желанийСверкнул откуда народ не ждалТроцкий в Кремле затрубилДай народу что он заслужилТут тогда товарищ Кагонович (сек. ЦК РКПб)С Москвы увидел в селах грязьИ стал болеть душою за обиженную мразь.(КР 2001: 117)

Согласно отчетам агитаторов, представлявшимся в районные партийные организации и ГПУ, во время подготовки выборов крестьяне высказывали такое мнение:

Троцкий хотел освободить крестьян от налогов, а вы его арестовали. Он хотел принять в партию, а Вы боитесь этого (Там же,208).

Из доклада ОГПУ о влиянии деревни на политико-моральное состояние частей Красной армии Северо-Кавказского военного округа мы также узнаем, что «когда на Кубани распространились слухи о том, что Троцкий идет за крестьянство и против налога, некоторые кр<асноармей>цы под влиянием этих слухов между собой определенно высказывали симпатии Троцкому (КР 2001: 208).

Троцкий спасается бегством

Как уже было сказано, спецслужбы уделяли особое внимание отношению народа к Троцкому. Вот что пишет по этому поводу Рязанское ГПУ:


Вопрос военной опасности среди крестьянского населения теперь занимает одно из видных мест, причем в большинстве он рассматривается ими как опасность, непосредственно угрожающая Советскому Союзу. Такому положению способствует целый ряд обстоятельств, неверно истолкованных крестьянами. Хозяйственные трудности страны, перебои в снабжении населения товарами (мануфактура, спички, хлеб, сахар и т. п.), проведение пробных мобилизаций – все это вместе взятое претворяется в умах кр-н как соответствующая подготовка Советского Правительства к войне. Источник сведений кр-н по этому вопросу имеет довольно разнообразный характер: кто-то прислал письмо из Москвы, Ленинграда, кто-то приехал из города, кто-то читал в газете и все эти источники передают сведения о приближающейся войне в самом превратном и нелепом виде. Для характеристики можно привести следующее:

«Красноармеец из Ленинграда прислал письмо о том, что 15 мая их угоняют на позицию в Польшу. Из Москвы тоже красноармейцев скоро будут угонять на войну и Троцкий улетел на аэроплане, даже не успели поставить стражу, я сам слежу за газетой, как в Польше мобилизовали конную артиллерию, конницу и пешую артиллерию»[87].

Троцкий возвращается в СССР тайно или с армией

Троцкий может в любой момент вернуться и отменить коллективизацию:

За последнее время мы имеем основательные прорывы: в 4-х с/советах есть выходы из колхозов. <…> Вторая причина – носятся нелепые слухи, что к нам приезжает Троцкий и все начнется по-новому – вся коллективизация полетит в сторону[88].

В конце 1920-х годов по стране прокатился слух, что Троцкий (как несколькими годами ранее – претендент на престол) собрал армию и идет войной на Советский Союз:

Попы в беседах, проповедях и вообще при удобных случаях, прикрываясь борьбой с безбожниками, произносят явно контрреволюционные речи, распространяют нелепые слухи вроде того, что: западные страны не потерпят насилие над православным духовенством, они весной объявят войну. Троцкий подготовляет войска, чтобы пойти войной на Союз и т. д. в этом духе[89].

Перейти на страницу:

Все книги серии Новые материалы и исследования по истории русской культуры

Русская литература и медицина: Тело, предписания, социальная практика
Русская литература и медицина: Тело, предписания, социальная практика

Сборник составлен по материалам международной конференции «Медицина и русская литература: эстетика, этика, тело» (9–11 октября 2003 г.), организованной отделением славистики Констанцского университета (Германия) и посвященной сосуществованию художественной литературы и медицины — роли литературной риторики в репрезентации медицинской тематики и влиянию медицины на риторические и текстуальные техники художественного творчества. В центре внимания авторов статей — репрезентация медицинского знания в русской литературе XVIII–XX веков, риторика и нарративные структуры медицинского дискурса; эстетические проблемы телесной девиантности и канона; коммуникативные модели и формы медико-литературной «терапии», тематизированной в хрестоматийных и нехрестоматийных текстах о взаимоотношениях врачей и «читающих» пациентов.

Татьяна Дашкова , Елена Смилянская , Александр А. Панченко , Наталья А. Фатеева , Виктор Куперман

Культурология / Литературоведение / Медицина / Образование и наука
Память о блокаде
Память о блокаде

Настоящее издание представляет результаты исследовательских проектов Центра устной истории Европейского университета в Санкт-Петербурге «Блокада в судьбах и памяти ленинградцев» и «Блокада Ленинграда в коллективной и индивидуальной памяти жителей города» (2001–2003), посвященных анализу образа ленинградской блокады в общественном сознании жителей Ленинграда послевоенной эпохи. Исследования индивидуальной и коллективной памяти о блокаде сопровождает публикация интервью с блокадниками и ленинградцами более молодого поколения, родители или близкие родственники которых находились в блокадном городе.

авторов Коллектив , Николай Ломагин , Ольга Русинова , Виктория Календарова , Илья Утехин , Влада Баранова

Биографии и Мемуары / Военная документалистика и аналитика / История / Проза / Военная проза / Военная документалистика / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Мемуары
Мемуары

«Мемуары» Лени Рифеншталь (1902–2003), впервые переводимые на русский язык, воистину, сенсационный памятник эпохи, запечатлевший время глазами одной из талантливейших женщин XX века. Танцовщица и актриса, работавшая в начале жизненного пути с известнейшими западными актерами, она прославилась в дальнейшем как блистательный мастер документального кино, едва ли не главный классик этого жанра. Такие ее фильмы, как «Триумф воли» (1935) и «Олимпия» (1936–1938), навсегда останутся грандиозными памятниками «большого стиля» тоталитарной эпохи. Высоко ценимая Гитлером, Рифеншталь близко знала и его окружение. Геббельс, Геринг, Гиммлер и другие бонзы Третьего рейха описаны ею живо, с обилием бытовых и даже интимных подробностей.В послевоенные годы Рифеншталь посвятила себя изучению жизни африканских племен и подводным съемкам океанической флоры и фауны. О своих экзотических увлечениях последних десятилетий она поведала во второй части книги.

Лени Рифеншталь

Биографии и Мемуары / Культурология / Образование и наука / Документальное