Читаем Русский политический фольклор. Исследования и публикации полностью

Да, но это… это было… ну, не при мне это, может быть, было, но… может быть, не в 65-м, а может, в 64-м или 63-м. Но я пришел – мне на свежую рассказывали это, что Никита Сергеич приезжает, и вот это, как ее, надо, мол, это, говорили, что, мол, надо… благодаря его руководству, это, вернее, его распоряжению, вот это, чтобы этот край ожил. У нас же безработица была здесь. Вообще. Я приехал мальчишкой, это, со слабовидящих детей со школы – некуда было устроиться вообще. Некуда. Одна железная дорога. Ну, а куда, извините – туда комиссия не пропускает. И вот в ресторан на тяжелые работы. И то только через горком партии – понимаете, в чем дело? Вот почему Никита Сергеичу… дал здесь указание открыть эти заводы. Чтобы люди работали. Из-за чего у нас население выросло намного? У нас же был небольшой город. Он вообще считался не город, а это, как ее, ну станция Бологое считалась, станция Бологое. И вот что только жили вокруг при ней – значит, это вот обслуживали железную дорогу. А потом уже заводы-то выстроили, и пошло. Выстроили, можете посмотреть даже, прокатиться на автобусе, Заводской микрорайон большущий этот самый, там много очень народу, тысячи живут. Вот Заозерный микрорайон выстроили. Вот Западный несколько домов поставили. Ну, расстраивается Бологое-то.

Это вот от заводов?

Да, от завода, да. Это заводы, как его, строили-то при коммунистах же. <…> А на завод если ты пришла работать, то тебе надо квартиру давать, правильно? Значит, что – одно за другое цепляется. Значит, жильем обеспечивать, чтоб человек работал и был спокоен и за семью, и за всё.

А Хрущеву что, пожаловались, что безработица?

Ну, а он чего, не знал, что ли? Он не знал? Он, наверное, знал. А Хрущеву здесь из Москвы в Ленинград никак больше не проехать. У нас центральный узел. С нашей станции в любую точку Советского Союза можно попасть. Вот с Твери – не… уже не туда. Вы посмотрите карту – уже не попадешь. А у нас в пять или в шесть направлений нитка расходится железнодорожная. Это сейчас немножко заглохло все это. Заглохло. А так оно функционировало, еще, а летом еще двести поездов в сутки функционирует. Двести – пропускная способность вокзала, представляете?

Владимир, около 1949 г. р., работал грузчиком; записали в 2008 году М. В. Ахметова, М. А. Маршак.
7

М.А.И.: Вот когда убили Кирова, Сталин сам ехал здесь на поезде по железной дороге, чтобы… значит, ну, сам, лично разобрался, в чем дело. И выходил… поезд стоял тогда еще долго, узловая станция. Менялись команды, вот, и он, значит, выходил, и встречался – ну, окружен там был, никого не пропускали, но тем не менее встречался с людьми. А когда был Хрущев – я уже тут работал, конечно, в то время, вот, тут многие очень видели его. Он вышел – как, значит, начал, это, всех… разговаривать свободно…

А.П.И.: Ну попросту: «Как вы живете, что вам, чего вам не…»

М.А.И.: «Чего вам много тут? Чего хорошего?» Ему говорят: «Да грибов много» <смеется>.

Грибов много?

М.А.И.: Да, наши-то. Ну, говорит: «Ешьте грибы» <смеется>.

А.П.И: Нет, он потом… потом ему сказали, что…

М.А.И.: Ну, что сказали? Ну давай, смени меня.

А.П.И.: Ну, мало рабочих мест, вот только железная дорога – узел, работать негде. «Нам бы заводик какой!» Он сказал: «Будет вам заводик!» И буквально вот в скором вот времени два завода – «Строммашина» и арматурный завод были построены. Прямо это вот прям быстро-быстро. И работой, конечно, были все обеспечены.<…>

М.А.И.: …Когда, значит, в Москву переводили столицу. И документы там, и Ленин в этом составе был. Ехали, значит, они. Он тоже знал, что остановка, и тоже там охраняли. И тем не менее, значит, он выходил, вот, и поздоровался, сказал: «Здравствуйте, товарищи!» Вышла Крупская, сказала, что Ленин нездоров, все-таки это было после ранения. Вот, и она уже проводила с ним… ну, с народом разговор вела.

Михаил Алексеевич Иванов, 1931 г. р., урож. Великолукской обл., кандидат сельскохозяйственных наук, известный в городе краевед, работал учителем; Алевтина Петровна Иванова, ок. 1935 г. р., урож. Великолукской обл.; записали в 2008 году И. Ю. Назарова, С. Райт.
8

А вот вы не слышали такое, что через Бологое Хрущев проезжал?

Это было.

А что это была за история?

Это было, да, это я слышала и знаю. Откуда, каким путем, почему ехала правительственная делегация, делегация Центрального Комитета партии во главе с Хрущевым, я не могу сказать, какая у них была задача, но ехали они поездом через наше Бологое. Выходили встречать его секретарь городского комитета партии.

Перейти на страницу:

Все книги серии Новые материалы и исследования по истории русской культуры

Русская литература и медицина: Тело, предписания, социальная практика
Русская литература и медицина: Тело, предписания, социальная практика

Сборник составлен по материалам международной конференции «Медицина и русская литература: эстетика, этика, тело» (9–11 октября 2003 г.), организованной отделением славистики Констанцского университета (Германия) и посвященной сосуществованию художественной литературы и медицины — роли литературной риторики в репрезентации медицинской тематики и влиянию медицины на риторические и текстуальные техники художественного творчества. В центре внимания авторов статей — репрезентация медицинского знания в русской литературе XVIII–XX веков, риторика и нарративные структуры медицинского дискурса; эстетические проблемы телесной девиантности и канона; коммуникативные модели и формы медико-литературной «терапии», тематизированной в хрестоматийных и нехрестоматийных текстах о взаимоотношениях врачей и «читающих» пациентов.

Татьяна Дашкова , Елена Смилянская , Александр А. Панченко , Наталья А. Фатеева , Виктор Куперман

Культурология / Литературоведение / Медицина / Образование и наука
Память о блокаде
Память о блокаде

Настоящее издание представляет результаты исследовательских проектов Центра устной истории Европейского университета в Санкт-Петербурге «Блокада в судьбах и памяти ленинградцев» и «Блокада Ленинграда в коллективной и индивидуальной памяти жителей города» (2001–2003), посвященных анализу образа ленинградской блокады в общественном сознании жителей Ленинграда послевоенной эпохи. Исследования индивидуальной и коллективной памяти о блокаде сопровождает публикация интервью с блокадниками и ленинградцами более молодого поколения, родители или близкие родственники которых находились в блокадном городе.

авторов Коллектив , Николай Ломагин , Ольга Русинова , Виктория Календарова , Илья Утехин , Влада Баранова

Биографии и Мемуары / Военная документалистика и аналитика / История / Проза / Военная проза / Военная документалистика / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Мемуары
Мемуары

«Мемуары» Лени Рифеншталь (1902–2003), впервые переводимые на русский язык, воистину, сенсационный памятник эпохи, запечатлевший время глазами одной из талантливейших женщин XX века. Танцовщица и актриса, работавшая в начале жизненного пути с известнейшими западными актерами, она прославилась в дальнейшем как блистательный мастер документального кино, едва ли не главный классик этого жанра. Такие ее фильмы, как «Триумф воли» (1935) и «Олимпия» (1936–1938), навсегда останутся грандиозными памятниками «большого стиля» тоталитарной эпохи. Высоко ценимая Гитлером, Рифеншталь близко знала и его окружение. Геббельс, Геринг, Гиммлер и другие бонзы Третьего рейха описаны ею живо, с обилием бытовых и даже интимных подробностей.В послевоенные годы Рифеншталь посвятила себя изучению жизни африканских племен и подводным съемкам океанической флоры и фауны. О своих экзотических увлечениях последних десятилетий она поведала во второй части книги.

Лени Рифеншталь

Биографии и Мемуары / Культурология / Образование и наука / Документальное