Русско-японская война, 1904-1905

«Большой и вполне желательный авторитет, который должны иметь и имеют в нашей армии по вопросу об обучении войск командующие войсками в округах, не должен [273] все же переходить известные границы. Нельзя, например, допускать, чтобы каждый командующий войсками обучал войска округа главнейшим видам деятельности войск на войне на свой образец. Нельзя, например, чтобы производство обороны и атаки производилось в соседних округах совершенно или значительно различными способами. А между тем в нашей армии завелось уже нечто подобное. Мы сами в Петербурге отчасти виноваты в этом, затягивая издание для войск устава полевой службы, наставления для действий в бою отрядов из всех родов оружия. Но несомненно факт, что, например, в Киевском военном округе генерал Драгомиров проводил излюбленные им приемы для обучения производства атаки, польза которых вполне сомнительна. Известное «подпирание», примененное на практике, приведет к тяжким потерям, а обучение подпиранию в мирное время составляло неестественную картину, вызывавшую у зрителей удивление. Требование генерала Драгомирова, чтобы стрелковые цепи прикрывали артиллерию на линии орудий, привело бы нашу артиллерию ранее времени к молчанию. Требование, чтобы цепи при остановках не ложились, тоже невыполнимо: в бою остановленная цепь сама ляжет и сделает это хорошо, ибо лежащий человек легче найдет укрытие от огня противника, чем стоящий. Ныне, по примеру генерала Драгомирова, и генерал Гриппенберг в Виленском военном округе стал проводить свои мнения, отличные от указаний устава. Так, в приказах сего года по округу, в коих помещены замечания командующего войсками на действия войск на маневрах, генерал Гриппенберг рекомендует пехоте в сомкнутом строю отражать атаки конницы не залпами, а одиночным огнем пачками{34}. Равно при наступлении цепей перебежками генерал Гриппенберг слишком безусловно указывает, что перебежки надо начинать непременно с флангов.

К сожалению, многое, что я видел и наблюдал, посещая войска различных округов, участвуя на больших [274] маневрах и командуя армией на Курских маневрах, приводит меня к заключению, что тактическая подготовка наших войск, в особенности начальников войсковых частей, от командиров полков и выше, еще недостаточна и что эта подготовка не однообразна в нашей армии».

Указанные мною выше недочеты по тактической подготовке войск в мирное время, к сожалению, подтвердились и во время Русско-японской войны.

Маньчжурский театр военных действий, особенно для войск, прибывавших из России, представлял большие особенности по местности, климату, населению, сравнительно с театрами вероятных военных действий наших армий в Европе, которые изучились нашими войсками. Равно и японцы как наш новый противник нам мало были известны, и мы в большинстве относились к борьбе с японцами с сознанием своего превосходства, а подчас и пренебрежительно. Устав полевой службы прежнего издания совершено устарел, а новое издание еще находилось в печати. При таких условиях требовалось, чтобы войска, собираемые в Маньчжурии, получили особое наставление в новой для них боевой обстановке. Такие указания и были мною составлены, напечатаны и разосланы всем начальникам частей до ротного и сотенного командира включительно и всем начальникам штабов.

В означенных условиях мною обращено особенное внимание на ознакомление в самых общих чертах с нашим противником. Перечисляя сильные и слабые стороны японских войск, я указывал на чувство патриотизма у японцев и на исторически сложившееся у них равнодушие к смерти. Сделал вывод, что сильные стороны в японской армии преобладают, что в японцах мы будем иметь очень серьезного противника, с которым надо считаться по европейскому масштабу.

Далее я писал: «Очень важно в первых боях, где японцы будут иметь превосходные силы, не дать им сознания одержанной победы. Это еще более приподнимет их дух.

Никакой особой тактики по отношению к японцам, кроме той, которой мы обучаемся, применять не приходится. [275] Надо только, чтобы мы и по отношению к японцам не повторяли тех ошибок в употреблении войск, которые в войну с турками в 1877—1878 гг. были причиной тяжелых неудач наших войск».

Перечисляя причины этих неудач под Плевной, я остановился на главнейших.

После овладения Никополем наши войска двинулись к Плевне, не зная расположения и сил противника. Нашей конницей для раскрытия сил противника воспользовались неумело. Располагая в первом бою под Плевной (7 июля 1877 г.) еще недостаточными силами, мы направили их для атаки укрепленной турецкой позиции разрозненно. В боях 18 июля и 30 августа мы повторили те же ошибки, но в более крупных размерах. Атаки велись в слишком густых строях и не подготовлялись достаточно ни артиллерийским, ни ружейным огнем. Роль многочисленной конницы нашей и румынской была ничтожна. В общем, атака 30 и 31 августа 1877 г. не удалась как вследствие неправильного распределения сил, так и вследствие недостаточной тактической подготовки наших войск.