Русско-японская война, 1904-1905

В указанном выше всеподданнейшем докладе от 5 марта, № 68, генерал-адъютант Сахаров, изложив свои соображения об ожидаемых сроках передвижения по железной дороге полевых войск 10-го и 17-го корпусов, пришел к заключению, что если резервные войска будут мобилизованы одновременно с полевыми в начале апреля, как о том я просил, то они будут ожидать очереди отправки в течение 3,5 месяцев. Генерал-адъютант Сахаров, как значится в докладе, признал такой срок излишним и полагал достаточным, чтобы резервные части, «исполнив все мобилизационные работы, имели примерно две-три недели на строевую подготовку». Объяснение такому взгляду находится в следующих строках доклада от 5 марта, № 68:

«Резервные части, мобилизованные в начале апреля, ожидали бы около 3,5 месяцев очереди отправки. [240]

Не говоря про то, что население некоторых уездов будет преждевременно оторвано от весенних сельских работ, Военное ведомство понесет большие и совершенно излишние расходы по содержанию примерно 60 000 человек, призванных из запаса. Сплочение мобилизованных частей, конечно, не нуждается в продолжительном сроке».

Таким образом, в этом важнейшем вопросе, имея полную возможность хорошо подготовить в военном отношении посылаемые на Дальний Восток подкрепления, мы по соображением финансовым и с целью не отрывать будущих бойцов от весенних работ отказались от такой задачи.

На чем было основано мнение генерал-адъютант Сахарова, что для сплочения вновь сформированных резервных войск излишне было бы давать им 3,5 месяца, а достаточно было для головных частей 2—3 недель, неизвестно. Но необходимо принять во внимание, что для старших сроков запасных даже 3-линейная винтовка была новым, неизвестным им оружием.

Праздник Св. Пасхи в 1904 г. был ранний и приходился на 28 марта. Я ходатайствовал, чтобы общая мобилизация всех предназначенных на Дальний Восток подкреплений была произведена тотчас после праздника Св. Пасхи, т. е. в первых числах апреля. Между тем генерал-адъютант Сахаров перенес начальный срок мобилизации на месяц позже против моего доклада — на 1 мая. Этим запасные 10-го и 17-го корпусов на 1 месяц менее обучались и сплачивались до отправки их по железной дороге.

В действительности первыми днями мобилизации были: для 10-го и 17-го армейских корпусов — 25 апреля 1904 г.; для 5-го Сибирского корпуса — 1 июня 1904 г.

Головные эшелоны тронулись по железной дороге: 10-го корпуса — 5 мая 1904 г., 17-го корпуса — 1 июня 1904 г., 5-го Сибирского — 29 июня 1904 г.

Таким образом, головные эшелоны 10-го корпуса имели лишь 10 дней на все мобилизационные работы и на подготовку. Если выкинуть время смотров, то несомненно, что головные эшелоны 10-го корпуса не могли пройти ни сокращенного курса стрельбы, ни проделать [241] тактических учений. Но и всему 10-му корпусу на эти важные отделы можно было уделить около двух недель времени. Корпусные занятия не могли быть произведены. В таком же положении находились и головные эшелоны 17-го армейского корпуса. Будь мобилизация объявлена, как о том я ходатайствовал, в первых числах апреля, 10-й корпус мог бы явиться на театр военных действий значительно боле сплоченным, чем он явился в действительности.

Головным эшелонам 5-го Сибирского корпуса, составленного из резервных дивизий, со дня объявления мобилизации до посадки на железную дорогу оставался один месяц. Если выкинуть мобилизационный период и время на смотры, то для обучения и сплочения останется лишь около двух недель. Опыт Русско-японской войны показал, что этот срок совершенно недостаточен, особенно для запасных старших сроков службы. Если бы войска 5-го Сибирского корпуса мобилизировались, как о том я ходатайствовал, одновременно с 10-м и 17-м корпусами, то даже головные части 5-го Сибирского корпуса получили бы возможность около 2,5 месяца обучаться и сплачиваться. При этих условиях и боевая готовность полков этого корпуса оказалась бы даже в первом бою лучшей, чем то было под Ляояном в колонне генерал-майора Орлова.

В результате запоздалой мобилизации головные эшелоны 10-го армейского корпуса (9 дивизий), прибывшие на театр военных действий к 17 июня, явились, по отзыву начальствующих лиц сего корпуса, в большом некомплекте, особенно в офицерском составе, а запасные из Полтавской губернии не только не слились со срочнослужащими, но после первых боев между срочнослужащими и запасными в некоторых ротах готовы были возникнуть серьезные беспорядки. Мне передавали, что срочнослужащие упрекали запасных за оставление рядов во время боя, а те отвечали им: «вы солдаты, так и деритесь, а мы мужики». Раздоры доходили до того, что едва в дело не было пущено оружие. Прибавлю, что эти «мужики» в последующих боях под командой своего спокойного [242] и мужественного начальника дивизии генерала Гершельмана постепенно обращались в закаленных солдат и особенно под Мукденом сражались молодецки.