Русско-японская война, 1904-1905: Итоги войны.

1. Решение занять всю позицию в 6 верст частями одной 3-й дивизии с тем, чтобы иметь 35-ю дивизию полностью в резерве, можно было назвать правильным только в том случае, если бы 35-я дивизия была употреблена по возможности полностью в том и другом направлении, особенно в направлении правого фланга. Но так как 35-я дивизия была раздернута по полкам по всему фронту позиции, начиная от отряда полковника Стаховича до участка полковника Грулева, то такое решение привело только к полному перемешиванию всех частей корпуса, причем начальники дивизий со своими штабами оставались не у дел.

2. Расходование резервов — как дивизионного, так и корпусного — было слишком быстрое в то время, когда в том не было настоятельной надобности, а когда таковая наступила, корпусный резерв в три батальона Нежинского полка остался неизрасходованным и даже мало помог отступлению войск.

3. Употребление резерва, прибывшего из 6-го Сибирского корпуса, было неправильное. Один полк не попал туда, куда был направлен, а другой, оставленный для обеспечения отступления, тоже не помог в должной мере удержаться на главной позиции.

4. Распределение на участке генерал-майора Защука всех 5 батальонов в одну линию без резервов тоже неправильно. [327]

5. Действия полковника Мартынова, преждевременно отступившего, отказавшего в помощи полковнику Ванновскому и не приостановившего вверенных его командованию 6 отличных батальонов, когда с ними поравнялся Юхновский полк, совершенно необъяснимы.

6. В составе 17-го корпуса было 28 и 29 сентября не менее 6 генералов, между тем бой 29 сентября, за исключением генерал-майора Защука, ведут полковники Стахович, Криштопенко, Мартынов, де Витт, Грулев. Деятельность начальников дивизий генералов Янжула и Добржинского малозаметна и малорезультативна. Что делали в этот день наличные командиры бригад Гласко, Якубовский, Степанов, совершенно неизвестно.

7. Атака, веденная Юхновским полком, характерна, ибо многие полки, попадавшие первый раз в бой, действовали так же: шли вперед храбро, но без сознательного отношения к цели для действий, шли в слишком густых строях, представляя массой около 4000 людей отличную цель. Попав под огонь, быстро несли большие потери, быстро расстраивались и быстро в беспорядке исчезали с поля сражения, внеся расстройство в другие части войск. Почему генерал Янжул, на которого было возложено поручение направить должным образом атаку этого полка, не исполнил сего поручения, неизвестно.

8. Как и в других делах, в описанных действиях 17-го корпуса много случаев геройских действий отдельных частей и отдельных лиц. Генерал-майор Защук проявлял редкое упорство в бою, но не поддержанный соседями с тыла и с фланга, в результате этого упорства довел бой до такого напряжения, что отступление совершилось с потерей двух батарей. 9-й Ингерманландский полк со своим доблестным командиром, полковником Криштопенко, молодецки отбивал многочисленные атаки.

9. Передача командования войсками на важнейшем правом фланге неизвестному войскам штаб-офицеру, командовавшему драгунским дивизионом, полковнику Ванновскому может быть объяснена полным недоверием к прямым начальникам этих войск генералам Якубовскому [328] и Янжулу. Так как в войска правого фланга входили части 35-й дивизии, то такое командование могло быть возложено и на оставшихся без войск генералов Добржинского и Гласко, особенно после направления на помощь правому флангу Моршанского полка.

1 0. Связи в действиях различных групп войск по фронту не было. Эта связь наблюдалась только при отступлении: стоило какой-либо части начать отступление, как и соседняя часть признавала возможным для себя, вместо помощи соседу, с целью возврата покинутой позиции тоже отступать, даже если противник и не теснил ее. Исключение составлял небольшой отряд полковника Стаховича, деятельно работавшего, но он был слишком малочислен, чтобы поправить дело. Не было связи и в действиях 17-го корпуса с 10-м и с группой войск генерал-лейтенанта Дембовского, а также и с войсками 6-го Сибирского корпуса.

11. Роль нашей многочисленной конницы, хорошей по своему составу, но неудачно предводимой в этом деле, как и в других делах, была невидная и не славная. Намерений противника и группировки его сил конница не открывала, конницу противника не рубила, а перед пехотой и артиллерией противника слишком спешно отводилась назад. В то время, когда наши пехотные полки, например, 9-й Ингерманландский, продолжали вести бой даже после потери свыше половины своего состава, в коннице мы отступали после потери нескольких человек в полку, а иногда и вовсе без потерь. Убыль в коннице всей армии за весь период боевых действий с 25 сентября по 5 октября составляет в среднем на каждые 6 эскадронов и сотен по 1 офицеру и 12 нижних чинов. При этом главная убыль падает на конницу, которой командовали генералы Мищенко и Самсонов.