Русско-японская война, 1904-1905: Итоги войны.

Промедли мы еще один день, и отступление могло походить на отступление 2-й и 3-й армий под Мукденом. Бои под Мукденом сложились весьма невыгодно для нас. Вследствие причин, подробно изложенных в третьем томе моего отчета, наша 2-я армия оказалась уже 22 февраля 1905 г. обойденной не только с фланга, но и с тыла. Требовались чрезвычайные усилия войск и их начальников, чтобы выйти из этого положения, хотя и не победителями, но и без полного поражения. Между тем этих усилий не было сделано, и положение армии 22, 23 и 24 февраля все ухудшалось, и все грознее назревала опасность окружения значительной части 2-й армии войсками армии Ноги. При том соотношении бойцов, которое определилось для нас 22 и 23 февраля, при том положении, которое 23 февраля занимали наша и японская армии и, главное, при том моральном превосходстве, которое приобрели в это время над нами японцы, я должен был утратить надежду на победный для нас исход кровавой битвы под Мукденом еще 22—23 февраля и поэтому должен был не допустить до расстройства части нашей армии, своевременно [400] отступить к Телину. Поэтому относительно Мукденского боя будущие историки, вероятно, будут ставить мне в упрек не малое упорство в ведении дела, а слишком большое, при сложившейся обстановке. Это упорство и повело к тому, что приказание об отступлении мною было отдано лишь на 25 февраля, когда по ходу действий войск и моих помощников такое приказание надлежало отдать на 24 февраля. Отступи мы 24 февраля, вероятно, армии отошли бы в полном порядке, не только не оставив в руках японцев трофеев (кроме раненых), но мы могли бы увести с собой довольно значительное число пленных японцев, два орудия и несколько пулеметов.

В своем донесении о Мукденском сражении государю императору, признавая себя главным виновником неудачи, я вместе с сим признавал, что должен был лучше взвесить относительное настроение наших и японских войск и качества начальствующего персонала и быть осторожнее в своих решениях: «упорствуя в надежде победить японцев, несмотря на неудачные действия 17—22 февраля войск 2-й армии, я отдал приказ об отступлении позже, чем бы то следовало сделать, вера в победу под Мукденом должна была у меня исчезнуть днем раньше, и тогда отступление армий могло совершиться в полном порядке».

Таким образом, общий вывод относительно сражений под Ляояном и Мукденом, по моему мнению, может быть выражен в такой форме: отступи мы от Ляояна днем позже, Ляоян мог обратиться для нас в Мукден, отступи мы от Мукдена днем раньше, Мукден мог обратиться для нас в Ляоян.

Можно также поставить в упрек бывшему главнокомандующему: почему он не задержался долее под Телином и не принял там боя, а повел войска на Сыпингайскую позицию? Ответ на это находится в третьем томе моего отчета. Напомню только, что, когда решено было отходить от Телина (27—28 февраля), то по доставленным начальниками частей сведениям в полках 2-й и 3-й армий, наиболее пострадавших в сражениях под Мукденом, в 114 батальонах состояло налицо всего 16 390 штыков. Принимать [401] бой у Телина при таком составе войск было опасно, ибо мы могли совершенно утратить кадры многих частей войск.

Насколько необходимо было нам выиграть время, чтобы устроиться до нового решительного боя, видно из того, что принятие решительного боя на Сыпингайской позиции на совещании у главнокомандующего 4 мая, т. е. через два месяца после отступления от Телина, признавалось командующим 2-й армии нежелательным. На этом совещании генерал Батьянов, ввиду нашей неготовности (не подошли все укомплектования), высказался за принятие на Сыпингайской позиции не решительного, а лишь арьергардного боя.

В числе причин, затрудняющих войскам достижение тех боевых целей, которые им ставились в прошлую войну, несомненно, должно быть упомянуто и частое нарушение в Русско-японскую войну во время боя нормальной организации войск и их перемешивание.

Нарушение нормальной организации войск началось с объявления войны, и хотя в возможной степени исправлялось, но только после боев на р. Шахе мы вполне разобрались в корпусах. Особенно не только корпусная, но и дивизионная организация были нарушены во время февральских боев под Мукденом, что и послужило одной из причин нашей неудачи.