Русско-японская война, 1904-1905: Итоги войны.

Огромные трудности и расходы, связанные с содержанием войск в мирное время в сильном составе, заставляют обращать особое внимание на улучшение состава запасных, ибо современные войны будут вестись по преимуществу (по численности) бойцами, призванными в армию на случай войны из народа.

Самое верное средство, дабы запасные шли на войну с намерением служить самоотверженно, — это общий подъем настроения всей нации при объявлении войны. Без этого подъема нации не будет такого и у запасных. Напротив, угнетенное настроение нации, как в зеркале, отразится и на запасных. Но и независимо от национального настроения есть меры, которые будут иметь влияние [448] на поднятие боевой годности запасных. Ныне связь нижнего чина, ушедшего в запас, не только со своей частью, но даже вообще с военной службой почти прекращается. Поверочные сборы слишком незначительны, часто, к тому же, по финансовым соображениям отменяются, хотя и приносят пользу, но в том размере, в каком практикуются, недостаточны. Вышедший в запас снимает с себя военную форму, не носит, за редким исключением, даже военной фуражки (придя домой, он часто дарит ее соседу или родственнику, не бывшим на службе, которые и донашивают ее), с удовольствием облекается в крестьянский или фабричный костюм, вполне считает себя вновь крестьянином, ведет хозяйство, растит детей, занимается мирскими делами. Около 40 лет тяжелеет физически. И вот при такой то обстановке его отрывают от семьи и посылают воевать в неведомую ему «арендовую» землю за непонятное ему дело. А тут еще общее нерадостное настроение кругом и щедро раздаваемые прокламации...

Очевидно, что отчужденность нашего запасного нижнего чина от армии за время пребывания его в запасе не способствовала быстрому превращению этого запасного, ставшего «мужиком», снова в солдаты. В несколько месяцев боевой школы эти запасные, правда, стали отличными солдатами, но не каждый противник даст нам это время.

Прибыв 9 месяцев тому назад в глухую деревню и проживая в ней безвыездно, я наблюдал наших запасных, возвратившихся с войны. Первоначально в марте, апреле и мае, тотчас по возвращении с войны, они ко мне являлись большими партиями. Были случаи, что строились взводы, выравнивались, приветствовали по-военному, стояли в папахах и частью в шинелях. Смотрели молодцами — солдатами. 9 месяцев тяжелой крестьянской работы быстро обратили их снова в крестьян. Теперь они приходят ко мне и с делом и без дела, но вместо приветствий по-военному все чаще снимают шапку и называют «барином». [449]

В Японии матери считали себя опороченными, если их сыновья оказывались по физическим недостаткам негодными идти на войну, а ко мне приходило большое число баб искренно благодарить за то, что я «пожалел» их сыновей и мужей и назначил их не в бой, а в транспорты, лазареты и пр.{61}, благодарили за то, что они вернулись целыми.

В Японии, Германии и в других странах стараются воспитывать народ в патриотическом духе, возбуждают еще в детях любовь к своей родине, гордость ею. В Японии, как указано выше, все школы всемерно создают и поддерживают воинственное настроение учащихся и практикуют их в военном деле. В Японии, Германии и других странах поощряется в народе образование разных патриотических обществ, поощряются все виды физического спорта, не боятся сотни тысяч ружей отдавать в руки населения для практики в стрельбе и пр. Мы всего этого не делаем, да и боимся делать, ибо нам всюду мерещатся политические и сепаратные цели подобных обществ при попытках возникновения их у нас. Относительно патриотического настроения в наших школах пока сделано слишком мало. Рознь между школами церковными, земскими, министерскими ухудшает дело. Ученики высших учебных заведений давно уже занялись вместо науки политикой. Все русское давно бранится. Военная служба считается не почетной. Маленький пехотинец, перегруженный, в дурно сидящем некрасивом мундире, пыльный и часто грязный, скорее возбуждает у прохожих чувства сожаления, чем чувства гордости своей армией. А между тем именно от боевой работы этих маленьких армейских пехотинцев зависит целость государства. При малых отпусках денежных средств мы недостаточно опрятно содержим своего солдата на службе, а отправляя в запас, даем [450] ему такую одежду, которою он пощеголять перед своими односельчанами и соседями, конечно, не может.

Как же при этих условиях мы хотим, чтобы наш запасной в несколько дней обратился в воинственного солдата?

Очевидно, что только при глубоком переустройстве нашей школы и реформах в жизни нашего простого человека, которые имели бы целью вместе с увеличением достатка привить ему сознательную любовь к родине, гордость ею и глубокое сознание необходимости всем жертвовать для нее, мы получим в запасном не только сознательного, но и одушевленного высоким чувством бойца за родину.