Русско-японская война, 1904-1905: Итоги войны.

Относительно нравственного духа в армии надлежит еще прибавить, что чем ближе войска стояли к противнику, тем сильнее духом они были, тем менее было разных лишних в военном деле разговоров и рассуждений. Газеты читать было некогда. При посещениях мною авангардных частей 1-й армии: 2, 3-го и 4-го Сибирских и 1-го армейского корпусов, находившихся под начальством полковника князя Трубецкого, полковника Тихомирова, полковника Редькина и генерал-лейтенанта Кашталинского, я всюду встречал полную готовность двинуться вперед, заботу о войсках, твердый внутренний порядок и спокойное бодрое настроение войск и их начальников.

Но по мере удаления от боевых линий, удаления от непосредственного соприкосновения с противником находилось много времени и для всяких толков и пересудов. В тылу, особенно в Харбине, вместе с пьянством, картежной игрой велись и разговоры, позорящие армию. Там собирались даже во время военных действий (уходя под разными предлогами из армии) лица наиболее слабые духом, от которых высокого нравственного настроения нельзя было и ожидать. [514]

К сожалению, некоторые корреспонденты судили о настроении армии со слов и по поведению завсегдатаев Харбина, судили о нас по этой мерке и в России. Много начальствовавших лиц и офицеров, не выдержавших боевого экзамена, проживали в России и, конечно, не от них можно было на нашей родине получить правильное мнение о самоотверженной готовности армии продолжать борьбу до победы. На нашу беду даже в Совет Государственной обороны проникли два генерала из действующей армии: один — бросивший армию, другой — отставленный от командования корпусом.

Очевидно, такие члены не могли помочь этому новому государственной важности учреждению твердо отстаивать необходимость продолжения войны до победы над врагом.

Третья мера из числа принятых мною для поддержания и улучшения духа в армии заключалась в быстром продвигании вперед наиболее выдающихся штаб- и обер-офицеров армии. Мы получили массу отличных штаб-офицеров, произведенных из капитанов и, что еще важнее, поставили в голову полков многих выдающихся штаб-офицеров, не стесняясь их малым старшинством, даже в чине подполковника. Эти начальники в самое короткое время сделали некоторые полки неузнаваемыми в боевом отношении и на деле доказали, какое огромное значение в военное время имеет хороший подбор командиров полков. Наконец, как выше указано, продвинув вперед в чины генерал-майора наиболее выдавшихся боевой деятельностью полковников, мы получили во главе бригад вполне надежных во всех отношениях начальников и отличных кандидатов на дивизии и корпуса.

Четвертой из принятых мною мер для обеспечения успеха нашего в борьбе с Японией я считаю гуманное отношение к китайцам, населявшим Маньчжурию. С неослабной строгостью я и мои помощники охраняли, в возможной на войне степени, китайское население от излишних тягостей войны и, главное, охраняли материальные интересы китайцев (что имеет особо важное по складу их натуры значение). Мною настоятельно требовался [515] быстрый расчет наличными деньгами за все поставленные населением продукты. Несмотря на самые тяжелые дни, я выдержал это отношение за все время войны и ни разу не разрешил производства реквизиций для сбора жизненных продуктов или перевозочных средств и не разрешал также насильственный сгон рабочих.

Результаты превзошли мои ожидания.

Несмотря на усиленные старания японцев поднять против нас китайское население, несмотря на недоброжелательное к нам отношение многих китайских властей, масса китайского населения оценила наше к нему отношение, осталась спокойной и, поставляя нам свои продукты, спасла нас от голодовки. Имея полную возможность при слабости охраны тыла непрерывно тревожить нас в тылу нападениями на одиночных воинских чинов и мелкие команды, порчей телеграфа, дорог, китайское население, за ничтожными исключениями, вполне мирно проживало на театре военных действий и в некоторых случаях само помогало нам бороться с хунхузскими шайками.

Таким образом, при определенном плане войны, по которому предвиделась, в зависимости от роста наших и японских сил в материальном и духовном отношениях, возможность отступления наших войск даже за Харбин, главные средства, принятые мною для победы над японцами, заключались в следующем:

в твердом, неизменном ни на минуту веровании, что война может окончиться только нашей победой, и внушение всем войскам, что до достижения победы ни для кого из нас нет возврата домой;

в непрерывной отеческой заботливости со стороны начальствующих лиц всех степеней об увеличении в возможной на войне степени жизненных удобств войск и о сохранении их здоровья;

в совершенствовании боевой готовности и годности войск, в особенности путем продвигания вперед, наиболее отличившихся вне всякого старшинства лиц;

в гуманном отношении к китайскому населению, проживавшему во время войны в Маньчжурии. [516]

3

Ослабление материальных и духовных сил японцев можно было усмотреть в нижеследующем.