Русско-шведская война. 1610–1617

Окончательный разрыв Юхана III с тактикой, введенной Эриком XIV, и отрыв от единственной оставшейся за рубежом модели – испанской – привели к упомянутому выше значительному ухудшению состояния шведской армии. Только с приходом к власти принца Карла армия обрела настоящего лидера, который полностью осознал необходимость тактических и организационных изменений. Однако, поскольку Карл также не знал военных инноваций и не мог больше полагаться на шведский способ ведения войны, ему пришлось искать импульс где-то извне. При этом у него было два варианта, поскольку прежняя – единая – европейская континентальная тактика шла двумя разными путями. Поэтому Карл мог выбрать либо устаревшую испанскую тактику, либо победоносную в то время голландскую. Именно она – в силу религиозных противоречий в Европе – оказалась на руку протестантским государствам, в то время как католические страны продолжали придерживаться испанской тактики. А поскольку Карл с самого начала был убежден, что борьба между Швецией и Речью Посполитой, как и борьба между Нидерландами и Испанией, представляет собой фрагмент всеобъемлющего конфликта между протестантизмом и контрреформацией, то вполне естественно, что он стремился к обновлению, опираясь в основном на голландскую модель. Возможно, что опыт, полученный им во время правления Эрика XIV, укрепил его в этом убеждении.

Характерной особенностью нидерландского военного искусства была малочисленность низшей пехотной тактической организационной единицы – батальона, организованного так же, как и в армии Эрика XIV, то есть посредством четко выраженной тактики последовательных линий (traffentaktik), а также эффективное взаимодействие тяжелой и легкой пехоты. Боевое построение – батальон – состояло из дивизиона пикинеров, образующего линию в 25 человек, и двух мушкетерских дивизионов на флангах, по 12 человек в каждой линии. Глубина всех дивизионов составляла 10 шеренг. Защита мушкетеров от кавалерии или тяжелой пехоты противника обеспечивалась расположением их за дивизионами пикинеров. Таким образом, было обеспечено практическое взаимодействие между различными пехотными подразделениями, остававшимися полностью независимыми друг от друга в рамках одного тактического соединения. Это было совершенно иное решение в плане взаимодействия, чем в испанской системе, основанной на организованном сочетании пикинеров и мушкетеров. Против массивных и, следовательно, маломаневренных четырехугольников пехоты, состоящих в среднем по 50 человек в ряд и 50 рядов в глубину – не считая стрелковых четырехугольников по их углам, – Нидерланды выставили более мелкие дивизионы, расположенные в линейном построении. Их эффективность зависела от высокой маневренности, которая давала возможность атаковать крупные группы противника. Обе школы придавали одинаковое значение огнестрельному оружию, однако голландцы использовали его более эффективно[11]

.

Тактика голландской пехоты, в которой большую роль играла маневренность, требовала многочисленного командного состава, который должен был сначала обучать солдат, а затем командовать ими в бою. Этим требованиям соответствовало последовательное сокращение численности рот, благодаря чему при неизменной численности командного состава улучшалось управление солдатами.

Что касается взаимодействия подразделений, вооруженных холодным оружием, и подразделений, использующих огнестрельное оружие, то голландская кавалерия, в отличие от пехоты, начинала с совершенно противоположной точки отсчета, а именно как единообразно вооруженная кавалерия, основным боевым средством которой было стрелковое оружие. Первоначальная организация эскадронов, которая заключалась во взаимодействии копейщиков, вооруженных тяжелым оружием, и более легкой кавалерии, вооруженной аркебузами, была упразднена в конце 1590-х годов. Копейщики избавились от копий, но сохранили пистолеты, что привело к появлению нового вида тяжелой кавалерии – кирасиров. Аркебузиры со временем были сведены в собственные эскадроны. Низшим тактическим формированием кавалерии, как и в Западной Европе, был эскадрон (fana – знамя), но они часто сводились в формирования более высокого уровня – батальоны. По тем же причинам, что и в пехоте, численность эскадрона была очень низкой и уже в начале 1590-х годов составляла всего 120 человек. Позднее численность эскадрона была еще более сокращена – до 100 человек и менее[12].