Русско-турецкая война 1686–1700 годов

Следует отметить, что, хотя движение на юг крупных воинских контингентов российской армии оттянуло на себя основные силы противника, боевые действия продолжались по всей линии соприкосновения противоборствующих сторон. Так, в конце апреля — начале мая 1696 г. Кубек-ага со своими людьми ходил на Волгу и 9 мая в 30 верстах от Царицына в урочище Перелойном захватил пленных и увез их «в Кубецкие улусы»[1680]. Весной ногайцы (200 человек) под командованием Темиря-мурзы ходили на Волгу и взяли под Царицыным трех пленных и 150 коров. Во второй половине мая 1696 г. 23 ногайца и 4 калмыка с Кубани из улуса Улы Эльмурзы пошли под русские низовые города «для добычи». Калмыки были подданными Аюки и выступали проводниками. По дороге они встретились с татарским отрядом численностью около сотни человек, который шел в поход под руководством сына тарковского шевкала мурзы Салпыка и Тунгата-аги. Татары решили объединиться и вместе пойти под Саратов, где после удачного налета захватили пленных и скотину. Однако на обратном пути они столкнулись с донскими казаками и были разбиты[1681]. 19 июля отряд ногайцев Кубека-аги численностью в 100 человек находился недалеко от Царицына, где захватил калмыка хана Аюки, отправившегося в одиночку на охоту[1682]. В период осады Азова в 1696 г. кубанские старообрядцы ходили в поход на Волгу[1683]. Вряд ли можно сомневаться в том, что другие вражеские отряды также совершали набеги в глубь российских земель.

* * *

Главным итогом кампании 1696 г. стало взятие Азова. Для османских властей это событие имело целый ряд негативных последствий. Как справедливо отметил В. А. Артамонов, падение Азова фактически отрезало Кубань и Черкесию от Крымского ханства[1684]. Это стало очевидным еще в период осады, когда конницу из Крыма на помощь городу пришлось перевозить через Керченский пролив. Происходящее вызвало смятение среди подданных турецкого султана, живущих на Кубани. У кубанских старообрядцев возникли опасения, что горские черкесы могут поддаться царю и «побить» их. Среди ногайцев и горских черкесов стали обсуждаться идеи о возможности в той или иной форме перейти под власть московского царя. Жители спешно покидали «московскую» сторону Кубани, а калге и нураддину пришлось остаться в Прикубанье, чтобы помешать развитию событий по худшему для Османской империи и Крыма сценарию. Возникшая паника помогла многим пленным бежать с Кубани в русский Азов[1685]. Смятение в стане противника создало крайне благоприятные условия для похода на Кубань, особенно с учетом подошедшей к Азову в конце осады и не утомленной боями калмыцкой конницы. Быстрое падение Азова оставляло время для продолжения кампании. Однако по какой-то причине Петр не стал развивать достигнутые успехи. Боевые действия в регионе оказались приостановленными и даже начался размен пленными[1686]. Позднее российские власти Азова попытались использовать благоприятную ситуацию, чтобы добиться перехода хотя бы части ногайцев в российское подданство. Началась дипломатическая переписка с ногайскими мурзами, однако ближе к концу 1696 — началу 1697 г. паника на Кубани утихла, после чего дипломатические контакты прекратились. В кампанию 1697 г. ногайцы участвовали в нападении на Азов[1687].

Захват Казы-Кермена и Азова стал пиком успехов России в войне 1686–1700 гг. После безуспешных попыток подчинения Крыма и пятилетней пассивности Москва смогла громко заявить о себе, нанеся удары по владениям Оттоманской Порты в Северном Причерноморье. Указанные крепости, хотя и расположенные на далеких окраинах, играли важнейшую роль в блокировании выходов из крупнейших речных артерий — Дона и Днепра — во внутренние моря Османской империи. Несмотря на сохранение контроля над Керченским проливом (в 1699 г. здесь начато строительство крепости Еникале) и Днепро-Бугским лиманом (Очаков и Кинбурн), перед турками и татарами замаячила угроза возобновления активных набегов донских и запорожских казаков на Черноморское побережье. Взятие Казы-Кермена, контролировавшего одну из важнейших татарских переправ на нижнем Днепре, дополнительно осложняло для Крыма связь с Белгородской Ордой и возможность осуществления набегов на слабо защищенные юго-восточные воеводства Речи Посполитой. Падение Азова дезорганизовывало связи османов и крымцев с народами Восточного Приазовья и Прикубанья, негативно повлияло на торговые отношения региона центральными черноморскими провинциями империи. Последнее приобретало особое значение в условиях ведения активных боевых действий на Средиземном море. Об этом четко говорит сообщение из Стамбула, извещавшее о взятии Азова московскими войсками: «По приходе из Азова осадных наших ратных людей в здешнем граде великое смятение учинилось. И чают, что все татары поддатца московским силам. И тем нашим силам великой перелом учинится, ибо казаки и москва Черное море опасным чинят. И ни какова хлеба не пропускают. И от того здесь великая драговизна чинитца во всем»[1688].