Русско-турецкая война 1686–1700 годов

В противоречии с этой ситуацией находится указ, отправленный из Москвы Долгорукову 15 декабря 1697 г., в котором предписывалось без промедления провести измерения глубин Днепра вплоть до моря: «указал мы, великий государь, устье днепровое до моря вымерять подлинно, что того устья до моря по мере будет в длину, и в ширину, и в глубину»[1868]. Правда, учитывая время года и положение в районе боевых действий, выполнить царское повеление было сложно. Долгоруков переслал распоряжение в Тавань Бухвостову. Впрочем, представить царю информацию о глубинах в нижнем течении Днепра Долгоруков все же смог. Сведения удалось получить от гребца, бежавшего под Таванью с галеры Мехмеда-паши. Тот сообщил, что на днепровском устье между морем и Очаковом галеры приходилось разгружать, поскольку из-за малой глубины пройти с грузом невозможно. При этом даже порожние каторги проходят с трудом, так как глубина меньше двух аршин. Мели же от Очакова до Тавани на Днепре отсутствуют[1869]. Как видим, Петр все-таки не оставлял идеи морского похода на Очаков.

Малая война в Приднепровье и Приазовье в конце лета — осенью 1697 г.

Военные действия в 1697 г. не ограничивались районами Азова и днепровских городков. Параллельно с нападениями на Тавань и Казы-Кермен татары наносили локальные удары в других точках пограничья. 2 августа большой татарский отряд был замечен у Новобогородицка на р. Самаре[1870]. 19 августа за Самарой видели неприятельских людей, которые прошли к Песчаному броду и перешли через реку[1871]. Вскоре около Новобогородицка татары взяли в плен 10 человек, угнав лошадей и скот[1872]. Это был отправленный за языками отряд под командованием Салман-мурзы[1873].

2 сентября донские казаки для поимки языков послали под Крым атамана Василия Зацкого с 70 конными. Перейдя Молочные Воды, они у р. Елахи увидели татарскую сакму. На Торце им удалось разгромить татарский отряд в 30 человек, взяв 5 языков, 70 лошадей и освободив двух русских пленных. У языков узнали, что другая группа степняков в 40 человек пошла за языками под Изюм, Тор и Маяк. Их удалось настичь под Тором, разгромив в короткой схватке. Из захваченных здесь семи пленных одного отправили в Москву[1874].

4 октября недалеко от города Коломака видели вражеский отряд в 100 человек[1875]. В октябре 120 донских казаков, шедших за языками, нашли шлях, по которому 62 татарина направлялись за добычей под Тор. Казаки внезапно ударили на противника и взяли в плен 23 человека[1876]. 24 декабря пришло сообщение о том, что 300 татар побывали под Царичанкой[1877]. Для противодействия таким нападениям 29 ноября 1697 г. Долгоруков вновь командировал полковников московских стрельцов с их полками и артиллерией в ряд городов: Василия Елчанинова — в Харьков, Михаила Кривцова — в Змиев. Подполковник Григорий Балакирев из полка Ильи Дурова был направлен в Валки[1878].

Переброска османских сил на Днепр негативно сказалась на положении дел в османских владениях на Кубани. По рассказу одного из пленных, осенью 1697 г. калга, в распоряжении которого имелась всего 1 тыс. пришедших из Крыма татар (в том числе ногайских), жил «в черкесах от Кубани в разстоянии день езды для опасения от московских войск»[1879].

Крымским властям для обустройства некоторых групп татар, откочевавших на Кубань от Аюки, приходилось строить укрепления. Так, осенью «близь вершины Кубанской на устье речки Орплу построили едисанской мурза Туган с едисанцы, которой перешел к ним на Кубань от Аюки, для опасения от московских войск, город деревянной во свое имя»[1880].

Часть ушедших от Аюки татар вновь задумалась о том, что их переход на Кубань был ошибкой. Они размышляли над тем, чтобы в очередной раз сменить властителя, перейдя теперь непосредственно под власть московских государей: «А Якшиат де мурза той же орды омыслил было по-прежнему быть с небольшею ордою в подданство по твою великого государя высокодержавную руку, и от неких той же орды людей изъявлено. И для того де иво, Якшиата, с людьми ево, в самыя де тесныя места заведено. И над ним де усматривают»[1881]. Все это создавало крайне неустойчивую ситуацию, делавшую Кубань удобным объектом для нападения.