Русско-турецкая война 1686–1700 годов

Захват Азова в 1696 г. вызвал у Петра I надежду на успешное продолжение натиска на Османскую империю и Крымское ханство с целью получения выхода в Черное море. В перспективе рассматривалась и давняя мечта московских правителей — подчинение «Крымского юрта». По возвращении в Москву монарх отдал распоряжение о подготовке посольской миссии в Западную Европу, призванной укрепить и расширить антитурецкий союз. Во время поездки планировалось посетить не только страны Священной лиги, заключение соглашения с которыми находилось на «финишной прямой» (переговоры К. Н. Нефимонова), но и нанести визит в другие государства Европы, имевшие возможность вступить в борьбу с «бусурманами». Согласно комплексу «верющих» и полномочных грамот, которые везла с собой миссия, предполагались визиты к следующим правителям: цесарю, римскому папе, английскому, датскому и французскому королям, венецианскому князю (дожу), голландским штатам и бранденбургскому курфюрсту[2290]. К существующей коалиции планировалось привлечь четыре новые страны: Англию, Данию, Голландию и Бранденбург. В отношении Франции рассматривалась лишь возможность нанесения визита вежливости, так как в Посольском приказе прекрасно осознавали ее союзнические отношения с Оттоманской Портой.

Как уже говорилось выше, возможно, сама идея Великого посольства зародилась в связи с необходимостью подписания союза с цесарем. Главным пунктом запланированного маршрута миссии была столица Священной Римской империи — Вена. Все документы посольства составлялись в декабре 1696 — январе 1697 г., когда переговоры о союзе еще шли. Известие о подписании 29 января Венского пакта было получено в Москве 28 февраля[2291], когда уже поздно было отменять отправку Великого посольства. Миссия покинула Россию, намереваясь через Прибалтику, Курляндию и Бранденбург проехать в Австрию, обогнув с севера неспокойную Польшу. Осознание того, что посещение цесаря можно отложить, пришло в период пребывания во владениях бранденбургского курфюрста, то есть спустя 2–3 месяца.

Надежды российского монарха на безусловное продолжение войны с Османской империей после подписания нового наступательного договора со странами Священной лиги осуществились лишь частично. Измученные многолетним противостоянием, стороны фактически ожидали повода для начала мирных переговоров. Рубиконом стала битва при Зенте 11 сентября 1697 г., в которой австрийский полководец Евгений Савойский нанес сокрушительное поражение войску султана. После такого разгрома мирные инициативы Порты оставались лишь вопросом времени.

В настоящий момент сложно утверждать, насколько близка к реальности идея, заключающаяся в том, что, когда «Великое посольство 9 марта выехало из Москвы, российские дипломаты ожидали встретить понимание и содействие союзников своей миссии»[2292]. Вызывает большие сомнения «наивность» руководителей посольства и самого монарха, будто бы веривших в «христианскую солидарность» западноевропейских государств, в прочность договоров и альтруизм правителей. Лидеры каждой из стран заботились в первую очередь об интересах собственного государства. Все участники антитурецкой коалиции в разные периоды пытались получить для себя наибольшие преференции, в том числе и с помощью сепаратных переговоров, о чем писали многие исследователи. К примеру, в 1688 г. Леопольд I, сомневаясь в поляках, предложил через собственного посла в Варшаве русскому посланнику П. Б. Возницыну тайное соглашение против Речи Посполитой[2293]. Россия, в свою очередь, подозревала союзников либо в намерении начать сепаратные переговоры без ее ведома, либо в стремлении пожертвовать российскими интересами при заключении мира, даже в случае приглашения Москвы к обсуждению его условий. В 1690 г. И. М. Волков, сменивший в Варшаве П. Б. Возницына, писал, имея в виду прошедшие мирные консультации с турками в Вене (Россия была уведомлена о них, выслала свои мирные предложения, но результата эти встречи не принесли), что якобы послы «цесаря и польские сенаторы при переговорах с представителями султана даже не вспоминали» о российских интересах и «впредь говорити не станут»[2294]. Летом 1692 г. Речь Посполитая начала переговоры с Крымом, предлагавшим посредничество в подписании мира с Турцией на условиях возвращения Каменец-Подольского и заключения польско-крымского военного союза[2295]. Не стала исключением и Россия. В 1692 г. московская дипломатия предприняла попытку заключить сепаратный мир, направив в Крым гонца Василия Айтемирева[2296].

Соответственно, призывая все страны объединиться против «турецкого полумесяца», Посольский приказ прибегал лишь к стандартной риторике, которую использовали при необходимости и европейские правители (римский папа, австрийский император, венецианские дожи, польский король). Реальным же аргументом на переговорах выступало предложение новых территорий, торговых привилегий, субсидий и т. п.