Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.

После полудня достигли Лясковца — голодные. Другая дорога не заходила в Лясковец, но у меня в этом селе был хороший друг — Калчо Пасков, с которым мы долгое время совместно работали в Белграде[232]. Спросил о его доме — мне показали. Только вошли во двор, вот Калчо и его брат Энчо, оба оказались дома. Тотчас нас позвали в дом Энчо на верхнем этаже и хорошо угостили — по-лясковски: вино принесли в белом медном котле, и за трапезой мы сидели более получаса. Полковник Артамонов сказал: «Давайте пойдем!» Я ему: «Давайте посидим еще!» Но тот ответил, что есть дела, потому он пойдет. Я тогда нашел предлог остаться, сказав полковнику, что сейчас есть возможность с этим человеком отправить домой деньги, поскольку Калчо поедет в Белград, и он очень легко сможет сделать это для меня. Калчо с легкостью принял те 25 наполеонов, что я дал ему для отправки домой, хотя они были и смешны для женских капризов. Но лучше поздно, чем никогда, говорит пословица.

Как полковник уехал, я остался и вечером же прибыл на Марно поле в виноградник, туда, где была моя палатка. Полковник Артамонов писал рапорт в штаб и описывал, что мы видели, кто там был, на каком расстоянии находился турецкий авангард от наших войск. А полковник Паренцов[233] меня заставлял получить черкесскую форму и оружие, дабы ходить с ним. Я ответил ему, что оружие имею, а черкесскую форму ненавижу, поскольку нам, болгарам, черкесы осточертели. Не знаю, что подумал полковник Паренцов, на следующий день оказалось, что его с этой должности сняли и на его место назначен полковник Артамонов. И принялся полковник Артамонов нами распоряжаться. Полковник Паренцов попросил взять меня с собой, но на это полковник Артамонов ему ответил, что я нужен тут, в штабе, и не могу без приказа покидать штаб-офицера. Я остался. А куда поехал полковник Паренцов, не знаю.

В это время я попросил Петра Делиминкова украсть коня из постоялого двора в Тырново под предлогом, что напоит его, вывести с постоялого двора, и будто бы забыв, на каком дворе взял, оставить коня у нас. К несчастью, конь был вьючный. Но Петр нашел ему седло, устроил его так, что Петр уже не смог и сам понять, его ли это конь.

После того мне приказали отправиться с несколькими моими парнями и одним казаком до ближайших к Хаинбоазу[234] деревушек, к старейшинам сел, чтобы они дали людей починить дорогу от Плачково до Хаинето[235]. С этой целью следом за нами — и пионерскую роту[236] — пробить каменистые места. Я отправился из Тырново до Хаинбоаза. Я тронулся из Тырново в Хаинбоаз, разослав парней побыстрее собрать людей из окрестных деревушек и привести их. Сам я остановился в Хаинето и повел людей из Злати-рыта. Дорогу починили до устья ущелья. Прибыли и пионеры. Я спросил их начальника, есть ли еще работа.

— Нет уже! — ответил он мне.

— Ну тогда дай мне расписку, что с моей стороны все, что требовалось, сделано!

Он написал расписку и дал ее мне. Это было после полудня. Я вскочил на коня и отправился в Хаинето. Справа от дороги на Хаинето был полк солдат, но какой полк, не помню. Сегодня я уже знаю из описания Д. П. Радовича[237], что тот полк был Егомский, а другой, у реки, — Савойский[238]. Там у полка увидел двух болгар, молодых крепких парней 30-летнего возраста, хорошо одетых, с новыми белыми онучами и черными веревками. И оба — с хорошими ружьями на плечах — ушли из полка и пошли в село Хаинето. Шли передо мной. Как только я их настиг, спросил:

— Вы откуда, молодые юнаки?[239]

Они остановились и вперили в меня взгляд:

— Да не бай[240] Панайот ли ты?

— Да. Это я.

— Потому что ищем тебя, — сказали парни, — потому и идем в село. Нам сказали, что там можем вас найти.

— Ну скажите, зачем меня ищете и откуда вы? — сказал парням. И они принялись мне рассказывать, что они из Терзобаса, что там ага[241] был некий Ибрахим Арнаудов. Так как было приказано и их селу отправлять хлеб в [русские] войска в Хаинето, они его давали. Но в их селе, в трех часах от Хаинето, не было никаких русских войск. Турок Ибрахим Арнаудов решил отправиться в Хаинето, чтобы познакомиться с воинскими начальниками и договориться с ними по поводу того, что надо приготовить. Турок думал, что через день-два русские войска двинутся к Сливену, и тогда он уже будет знаком с командирами полков. Ибрахим Арнаудов договорился с двумя болгарами, бывшими из более богатых людей в селе, что они пойдут с ними, чтобы поговорить с русскими начальниками, и после вернутся назад. Хорошо придумано, но, явившись к полковнику, наши болгары, во-первых, не знали русского, во-вторых, никто не знал и кто они, и откуда. Ну и сразу же турка посадили под арест там на поляне. Сторожить его остался один солдат. А мои болгары пошли в село Хаинето, спросить, что теперь делать: они не хотели так возвращаться в свое село. А так как оно еще не было взято русскими, они не смели возвратиться без их аги. Потому и искали они меня, чтобы я сказал русским отпустить турка.