Русское сектантство

Однажды князь А. Н. Голицын спросил Александра, читает ли тот Евангелие. На что император простодушно ответил, что слушает Евангелие при богослужениях, но на дому не читает Священного Писания вообще, не имея на то времени. Тогда князь не замедлил подарить ему Библию, но присовокупил, что пока просит читать только одно Евангелие и апостольские послания, оставив Апокалипсис и Ветхий Завет для позднейшего времени. Летом 1812 года Александр Павлович ездил в Финляндию на свидание с Бернадотом (тогда наследником шведского престола) и в пути стал просматривать и читать Священное Писание. Вернувшись в Санкт-Петербург, Александр сказал Голицыну, что он восхищен Библией, но что не удержался, чтобы не прочесть также места из Апокалипсиса. «Там, братец, только и твердят об одних ранах и зашибаниях; мне кажется, что будто новый мир открывается для меня; право я тебе очень благодарен за твой совет». Так мало-помалу Александр Павлович начал ежедневно прочитывать по одной главе из Евангелия, по одной из Апостольских посланий, а иногда почитывал и Апокалипсис, который впоследствии стал привлекать его внимание[117].

Именно 1812 год открыл период, когда мистицизм стал проникать в Россию. Разберемся в сущности этого понятия. Мистицизм заключается в стремлении к достижению истины путем непосредственного внутреннего ее созерцания, помимо внешних способов чувственного опыта, наблюдения и научного исследования, которые дают истину неполную, отрывочную, только рассудочную[118].

В области религии мистицизм состоит в чувстве постоянного, живого, духовного общения с Богом и стремлении к духовному возрождению с помощью усилий человеческого духа. В этом отношении мистицизм может быть полезен как средство пробуждения общества от духовной косности или признак стремления человека к самосовершенствованию. Но есть в мистицизме другая сторона, которая всегда вызывает нарекания. Основываясь на внутреннем богатом опыте и ища откровения воли Божьей внутри себя, мистик неизбежно выходит из подчинения внешнему церковному авторитету или, сохраняя уважение к нему, считает церковные таинства и обряды только символами, которые не имеют большого значения.

Распространение мистицизма началось в России еще при Екатерине II, но в последние годы ее царствования и в правление Павла I его ограничили. При Александре I мистицизм снова получил распространение[119].

С дозволения правительства в 1805 году в Санкт-Петербурге учреждена масонская ложа. Около 1812 года в столице появился поляк - иллюминат Грабянка, намеревающийся основать новое иерусалимское царство. Он увлек много знати. Особенно был предан мистицизму А. Ф. Лабзин, служивший сначала в ведомстве иностранных дел, потом в Академии художеств. Это был человек весьма одаренный, полный искренней и горячей веры. Задачей его жизни было распространение мистических книг. Митрополит Филарет московский отозвался о Лабзине в своих воспоминаниях, что «он был добрый человек, только с некоторыми особенностями во мнениях религиозных». С 1806 года Лабзин[120] стал издавать журнал, в котором отображались религиозные идеи Европейского высшего общества, под названием «Сионский Вестник»[121].

Исторические обстоятельства способствовали расцвету мистицизма. На мировом горизонте все яснее и зловещее стал вырисовываться образ темного гения начала XIX века - Наполеона. В вечно памятный 1812 год проявилась с величайшей очевидностью поразительная мощь духовной силы России, веры народа в Бога и царя. Александр сам сознавался, что только в этой вой не он «познал Бога, как его описывает Священное Писание»[122]. В нем созрела твердая решимость посвятить себя и свое царствование Богу, на которого он возложил все свое упование. Еще в 1812 году у Александра Павловича созрела идея Священного Союза[123]. «Отчего это, - однажды воскликнул император, - все государи и народы Европы не условятся жить по-братски и помогать друг другу в своих нуждах? Торговля сделалась бы общим достоянием этой громадной семьи. Для Бога, я думаю, безразлично, призывают ли Его люди на греческом или на латинском языке, лишь бы только исполняли они свои обязанности в отношении Его, да были честны»[124].

Эти идеи он выстрадал в результате напряженной внутренней борьбы, горького жизненного опыта[125]. Он хотел сплотить вокруг себя в одну коалицию разноплеменные и исповедующие разные религии народы. Коалиция должна была противостоять новым безбожным веяниям эпохи. С точки зрения Александра, прежние коалиции не имели успеха, так как были основаны на эгоизме и корысти государей и министров, что было чуждо христианскому духу[126].