Русы во времена великих потрясений

О пребывании части наших далеких предков на Древнем Востоке свидетельствуют и данные филологии. Лингвисты отмечают, что единое индоевропейское название пчелы b[h] e(i) восстанавливается лишь для группы диалектов: др.-исл. by-fluga, др. – англ. beo, др. – в. – нем. bia, лит. bite, латыш. bite, прусс. bitte, валл. bydarf, др.-ирл. bech, ст. – слав. bičelf, лат. fucus. Отмечая заимствование этого понятия индоевропейцами из др. – ег. bj.t (с показателем женского рода – t), Т.В. Гамкрелидзе и В.В. Иванов особо подчеркивают, что это «слово могло попасть в праиндоевропейский язык лишь в ареале Ближнего Востока в условиях возможных контактов с египетским»[41]

. Однако мы видим, что данное название пчелы присутствует не во всех индоевропейских языках, а лишь в германских, балтских, славянских и отчасти кельтских. Из всех этих народов, если судить по древним источникам, лишь славяне могли вместе со скифами оказаться на Ближнем Востоке и затем вернуться назад, принеся в Европу название пчелы. Известно, что оба этих лингвиста выступали с гипотезой об индоевропейской прародине в Малой Азии, однако предположению о заимствовании данного египетского слова во времена индоевропейской общности противоречит то, что оно отсутствует в большинстве других индоевропейских языков, в том числе хеттском и греческом, то есть тех народов, которые уже в историческую эпоху имели наиболее тесные контакты с Древним Египтом. Отсутствие этого слова в иранских языках исключает и скифское посредничество. Интересно отметить, что впоследствии на Руси покровителями пчеловодства считались соловецкие святые Зосима и Савватий. Их нередко называли «пчелиными богами». «Роль водяного как покровителя пчел унаследовали русские святые Зосима и Савватий, в дни памяти которых пасечник вынимает соты из улья и в полночь погружает мед в воду (иногда около мельницы), читая при этом заговор, чтобы обеспечить себе успех в пчеловодстве на предстоящий сезон»[42]

. Согласно русским заговорам эти святые принесли пчел на Русь из Рима или из Египта[43]

.

Во время своего господства в Азии помимо сбора с каждого народа установленной дани скифы, по словам Геродота, «еще разъезжали по стране и грабили все, что попадалось». Понятно, что подобное до бесконечности продолжаться не могло, и в конце концов правитель Мидии Киаксар пригласил множество скифов в гости, напоил их допьяна и перебил. В.А. Белявский датирует это событие 594 г. до н. э.[44]

Скифское царство оказалось обезглавленным и гегемония в Азии перешла к Мидии. Лишившись своих вождей, скифы не смогли оказать сильного сопротивления и сначала отступили на запад, к границе с Лидией.

По всей видимости, единственное, чем смогли ответить скифы, так это убийством одного из сыновей Киаксара. Геродот, правда вне связи со своим же сообщением об убийстве мидянами скифских вождей, пишет, что «орда мятежных скифов-кочевников переселилась в Мидийскую землю», а Киаксар их дружественно принял и отдал им своих сыновей в обучение искусству стрельбы из лука. Затем царь их незаслуженно оскорбил, после чего скифы убили одного из своих учеников, разрубили и выпотрошили его, как охотничью добычу, которую отведали ничего не подозревавший Киаксар и его гости. Скифы после этого бежали в Лидию. После того как царь этой страны Алиат отказался выдать скифов Киаксару, между Мидией и Лидией началась пятилетняя война, закончившаяся из-за солнечного затмения 28 мая 585 г. Исследователи полагают, что на самом деле война между странами вспыхнула из-за дележа «скифского наследства» в Азии, на которое претендовали оба государства. По условиям мира, скрепленного браком мидийского царевича и лидийской царевны, большая часть ранее подвластных скифам земель досталась Мидии. Скифам, утратившим своего последнего союзника, в Азии больше места не оставалось, и они должны были вернуться туда, откуда пришли, в Северное Причерноморье. В другом фрагменте Геродот сообщает, что лидийский царь Алиат изгнал киммерийцев из Азии (I, 16), и, вполне возможно, это известие относится не к киммерийцам, а к скифам.