Русы во времена великих потрясений

На востоке я был,Поток охранял,Со мною схватилисьСваранга дети;Камни кидали…[144]

То, что божество одного народа превратилось в великана в мифологии другого народа, вряд ли удивительно. Гораздо интереснее то, что речь в данном отрывке идет о детях Сваранга: в славянской мифологии у Сварога действительно было два сына – Дажьбог и Сварожич-Радигост, причем культ обоих был зафиксирован у славян, живших на севере современной Германии.

Помимо контактов с англами у варнов в римскую эпоху фиксируется еще одно чрезвычайно интересное направление связей. Около 77 г. н. э. античный энциклопедист Плиний Старший оставил следующее описание варварских племен: «Германские племена распадаются на пять групп: 1) вандилиев, часть которых составляют бургундионы, варины, харины, гутоны…»[145] Таким образом, в течение какого-то периода варины входили в племенной союз вандалов, впоследствии прославившихся тем, что в 455 г. разграбили Рим. Они также на какое-то время сумели создать в Северной Африке собственное королевство, однако впоследствии оно было уничтожено Византией, а вандалы как народ бесследно исчезли с лица земли. С этим племенем связана одна до сих пор окончательно не решенная историческая загадка. С одной стороны, современные ученые относят их к числу восточных германцев. Основания для этого есть: имена королей вандалов являются германскими и единственный дошедший до нашего времени вандальский текст (начало молитвы) также относит их язык к восточногерманской семье языков. Однако сами германские средневековые авторы внезапно соотносят с вандалами славян. Это отождествление в латиноязычных хрониках начинается весьма рано. В Ведастинской хронике, посвященной событиям во Франкском государстве вплоть до 899 г., при описании событий V в. упоминаются завоевавшие Рим вандалы, о которых чуть позже дается следующее разъяснение: «Vandalos, quos nunc appellant Guеnedos» – «Вандалы, которых теперь мы называем гвенеды», то есть венеды. Однако так латиноязычные хронисты называли именно славян. В описаниях чудес аугсбургского епископа Адальриха (923 – 973) польский князь Мешко I именуется dux Wandalorum[146]. В немецких хрониках это отождествление прослеживается с XI в.: «Итак, область славян, самая обширная в Германии, населена винулами, которых некогда называли вандалами…»[147] Вслед за Адамом Бременским это же отождествление повторяет и Гельмольд (I, 2).

Со стороны франкских авторов данное отождествление можно было бы объяснить плохим знанием истории как славян, так и вандалов, однако подобное вряд ли можно отнести к немецким хронистам, сочинения которых являются основным источником по истории западных славян на территории современной Германии. Единственное, в чем их можно было бы заподозрить, так это в незнании истории вандалов, однако, как церковные авторы, они вполне могли быть знакомы с произведениями, описывающими эпоху Великого переселения народов. Есть еще одно возможное объяснение такого странного, на наш взгляд, отождествления: славяне впоследствии заняли ту территорию, где раньше жили вандалы, и это послужило средневековых хронистам достаточным основанием для подобного отождествления. Хоть полностью исключать подобную возможность нельзя, отметим, что аналогичное отождествление неоднократно встречается и в славянской традиции. Рассмотрим соответствующие примеры и попробуем выяснить причины, которые могли обусловить подобные утверждения.

Во-первых, данное отождествление встречается нам у потомков ободритских князей. Признав в конечном итоге над собой верховную власть германского императора и крестившись, они стали правителями Мекленбургского герцогства. Процесс вхождения в состав немецкой феодальной знати потомков славянских князей сопровождался их неизбежной германизацией, в ходе которой перенимались язык, религия и культура победителей. Тем не менее даже после германизации у мекленбургских герцогов сохранялась память о происхождении их рода, которая в итоге была письменно зафиксирована в виде так называемых мекленбургских генеалогий. Подобной устойчивости родовой традиции в условиях утраты изначальной культуры своего народа не приходится удивляться: в средневековой Европе генеалогия являлась одним из средств обоснования прав на владение землей, и, следовательно, в сохранении своей родословной мекленбургские герцоги были материально заинтересованы. Насколько мы можем судить, фиксация этой традиции начинается достаточно рано, и уже в 1226 г. в Гюстрове была заложена церковь Святой Цецелии, в которой на камне была вырезана мекленбургская родословная[148]. Таким образом, хоть в своем окончательном виде мекленбургские генеалогии были написаны или опубликованы в XVII–XVIII вв., они восходят к более ранней, средневековой традиции.