Русы во времена великих потрясений

Мотив оборотничества в рысь встречается и в отечественной традиции, причем, как и в случае с Линком, применительно к правителю. Романа Галицкого летописец прославял так: «оустремил бо с бше на поганъi ко и левъ. сердитъ же бъiс ко и ръiсь. и гоубше ко и коркодилъ. и прехожаше землю ихъ ко и релъ. храборъ бо б ко и тоуръ»[102]. В отечественной статье об истинных и ложных книгах по поводу колдунов, умеющих оборачиваться в различных животных, говорится: «тло свое хранитъ мертва, а летаетъ орломъ, и ястребомъ, и ворономъ, и дятломъ, и совою, рыщутъ лютымъ звремъ и вепремъ дикимъ, и волкомъ, летаютъ змiемъ, и рыщутъ рысiю и медвдемъ»[103]. Если в летописной статье о Романе Галицком еще можно предположить рысь как литературный образ, то в данном фрагменте речь о ней идет определенно в контексте умений колдуна. Сказка «Арысь-поле» рассказывает про то, как мачеха обратила свою падчерицу зверем Арысь-поле. Это говорит о том, что представление об умении оборачиваться в данное животное распространялось не только на мужчин, но и на женщин.

Кроме того, у русских Верхокамья во второй половине ХХ в. были записаны былички, в которых фигурирует персонаж по имени Елисна: «Елисна – это ведьма, в первом случае живущая в деревне и превращающая молодую жену главного героя в рысь, а во втором – живущая в лесу и подменяющая рождающихся в семье детей “собачкой-лявгуньей, кошкой-мявгуньей и парнячком Курёночкой”. В ещё одной аналогичной быличке колдунья не фигурирует: девушка не стерпела побоев мужа, ушла в лес и превратилась в рысь»[104]. Еще в 1930 г. Д.К. Зеленин указал на связь слова ёлс с именем языческого бога Велеса[105]. Поскольку в камских быличках с рысью оказывается связан не мужской, а женский персонаж, это указывает на то, что данные сюжеты, по всей видимости, возникли еще в эпоху матриархата и по своему происхождению являются более древними, чем сюжеты, иллюстрирующие связь с рысью мужских персонажей скифов-пахарей или героев средневековой Руси. На территории распространения балановской культуры целый ряд других фактов указывает на существование там культа Велеса. Поскольку сюжет о Елисне, жене или женской ипостаси Велеса территориально был зафиксирован непосредственно вблизи древнейшей прародины русов, а по своему происхождению он является более архаичным, нежели приведенный Овидием, данное обстоятельство указывает на существование связи в религиозной сфере между балановцами и скифами-пахарями. Поскольку Велес имел самое непосредственное отношение к плодородию, вполне возможно отождествление его греками с Дионисом.

Общеиндоевропейское название рыси было образовано от корня leuk/luk – «светить», что связывается с ее светлой шкурой или светящимися глазами. Следует отметить, что хоть понятие «рысь» встречается в греческом, германском, армянском, кельтском, славянском и балтском языках, однако мотивов оборачивания в нее героя в индоевропейской традиции крайне мало, что резко контрастирует с распространенностью культов волка и медведя в индоевропейской мифологии. Т.В. Гамкрелидзе и В.В. Иванов констатируют: «В мифологическом и ритуальном отношении роль рыси в большинстве древних индоевропейских традиций минимальна. В некоторых северных традициях “рысь” замещает функционально отсутствующих в соответствующей экологической среде крупных хищников. В частности, в восточнославянских княжеских погребальных обрядах роль “леопарда” других индоевропейских традиций выполняет “рысь” (ср. принесение в жертву когтей “рыси или медведя”)… Отсутствие следов особой культовой роли “рыси”, “дикой лесной кошки” в древних индоевропейских традициях при ее экологической распространенности и сохранении в первичном значении названия этого животного во многих индоевропейских традициях может объясняться особенностями структурной иерархии в системе древнейших индоевропейских мифологических представлений “диких животных”»[106]. Более чем слабая распространенность образа рыси, особенно применительно к правителю, делает весьма вероятным предположение о существовании генетической преемственности в этом случае между мифологическими представлениями скифов-пахарей и средневековых русов.