С чего начинается Родина

Надо сказать, что пошив специальной одежды производился во многих случаях не из тех материалов, которые нужны, а какие оказывались на складе. Некоторые фасоны давно устарели, не были удобными для работ, связанных с новой технологией. Одна и та же брезентовая куртка предназначалась для сталевара, сварщика, такелажника, заливщика, кузнеца, прокатчика, водопроводчика, котельщика и многих других. Но беда в том, что такая универсальность вредит делу, снижает производительность труда, ухудшает качество продукции, не отвечает правилам безопасности, не говоря уже об эстетике. У сталевара, например, брезентовая куртка до крови натирает спину, лопатки, шею. От пота брезент приобретает свойства чуть ли не броневой стали. Никакой подкладки в куртке не предусматривается. Между рукавицей, фасону которой можно, наверно, справить тысячелетний юбилей, и рукавом остается незащищенная часть руки. Рукавица соскакивает с руки, не предохраняет ее от искр, от воздействия температуры. Чтобы влезть в комбинезон, нужно пройти особую школу, почти как у космонавтов. Сшит комбинезон весьма неудобно, непрактично, не имеет особых карманов для инструмента, плохо вентилируется, быстро протирается на локтях и коленях, размер пуговиц неудачен, замки «молнии», как правило, не применяются. Таким образом, само название «специальная одежда» не всегда отражало существа дела. И это при наличии в стране большого количества домов моделей, которые нещадно дублируют друг друга, но, конечно, почти не занимаются специальной одеждой, так как, по их мнению, славы на этом не заработаешь. Да никто и не требовал от них этой работы, некому было составить грамотные технические требования к спецодежде. В «Положении о техническом управлении совнархоза» эти вопросы тоже не предусматривались. К чести Горьковского дома моделей надо сказать, что после получения задания совнархоза на создание образцов спецодежды его модельеры занялись изучением проблемы непосредственно на заводах и разработали ряд удачных моделей. Оценку после пробы моделям давали прямо на заводах. Но до массового пошива, к сожалению, не дошло. Оказалось, они дороже, сложнее, требуют дополнительного материала, а самое главное, не нашлось охотников взять заказ на пошив специальной одежды: много возни, лучше делать обычную одежду, на ней легче выполнять план.

Специальная одежда, обувь, рукавицы, перчатки, головные уборы, очки и другие защитные средства требуют к себе совсем иного подхода. Нужны специализированные предприятия, обученные люди, соответствующие материалы — от нитки до пуговицы. Без этого не решить задач, выдвигаемых научно-техническим прогрессом. Далеко не вредно использовать опыт других стран в этой области. Надо систематически закупать образцы за рубежом, делать сопоставление. Следует не только разрабатывать образцы, но и наладить их массовое производство, устраивать конкурсы на лучшие модели спецодежды с выдачей премий. Желательно пересмотреть цены на защитные средства, с тем чтобы стимулировать производство лучших моделей, ведь спецодеждой и рабочей обувью пользуются десятки миллионов трудящихся города и деревни.

С 18 июня по 17 июля 1957 года состоялась моя первая командировка в Соединенные Штаты Америки. Подготовиться во всех деталях к ней я не смог. Работа в совнархозе поглощала почти все время. Период становления требовал от председателя совнархоза, по крайней мере, двенадцатичасового рабочего дня. Впрочем, так работал, по существу, весь руководящий состав совета народного хозяйства. Необходимость этого понимали тогда все, и никому не приходило в голову проявить недовольство. Вместе со мной в США поехал П. В. Науменко, большой специалист в области производства моющих средств. Моя командировка предусматривала изучение опыта американской промышленности, и особенно машиностроения. С нами не было переводчика, но добрались мы благополучно.

В Нью-Йорке нас встречали советские товарищи, в частности Борис Гаврилович Павлов — советник нашего посольства по науке и технике. Он сам был крупным работником промышленности, в последние годы перед работой за границей был главным конструктором на одном из гигантов советской индустрии — Уральском машиностроительном заводе. Без его помощи вряд ли нам удалось бы осмотреть в США столько интересных объектов, к тому же он владел двумя иностранными языками. Кроме наших товарищей нас встречали представители государственного департамента: мистер Тейлор и советник — переводчик мистер Логофет. Чин советника — для солидности. Он хорошо знал русский язык, так как был выходцем из России. Работал, как сам рассказывал, в 1917 году в русском посольстве в Англии, а после революции, не возвращаясь в Россию, уехал в Америку. Мистер Логофет смешно рассказывал совсем не смешные старые российские анекдоты. Он пытался веселить и искал путей сближения, старался всегда сопровождать нас. Но сказывался возраст, и мистер Логофет часто удалялся отдохнуть, вместо того чтобы вместе с нами ходить по заводу.