С «Лейкой» и блокнотом

С 16 по 26 декабря 1945 г. в Москве состоялось Совещание трех Министров Иностранных Дел СССР, США и Соединенного Королевства. В соответствии с постановлениями Ялтинской и Потсдамской конференций участники Совещания рассмотрели важнейшие вопросы послевоенного мира в Европе и на Дальнем Востоке. Мама фотографировала участников Совещания и подписание текста Сообщения Министром Иностранных Дел В.М. Молотовым, министром Иностранных Дел Великобритании г-ном Э Бевином, Государственным Секретарем США г-ном Д.Бирнсом. Совещание послужило новым шагом вперед в деле осуществления послевоенного сотрудничества трех великих держав.

В апреле 1946 г. мама была командирована в Париж для съемки международной конференции, созванной для рассмотрения вопросов мирных договоров между государствами антигитлеровской коалиции, одержавшими победу во второй мировой войне, и бывшими союзниками фашистской Германии в Европе – Италией, Болгарией, Венгрией, Румынией и Финляндией.

Париж. Люксембургский дворец. Личный архив.

Кроме работы на конференции мама снимала различные районы Парижа. Помимо парадной части города она снимала ту часть, которая скрыта от глаз наблюдателя-туриста – рабочие окраины, эпизоды, отображающие трудную послевоенную жизнь простых людей. Ею была подготовлена большая серия фотоснимков «Репортаж в Париже 1947», за которую она получила диплом первой степени на выставке «Советская женщина». М Мержанов в очерке «Выставка работ М.Калашниковой» пишет: «Мы привыкли представлять себе большие города по картинам, открыткам, зарисовкам. На лондонской открытке виднелась красивая башня с часами Вестминстерского аббатства, на парижской – Эйфелева башня, на берлинской – рейхстаг или Бранденбургские ворота, на нью-йоркской – небоскребы и т. д. Мы всегда видели только парадную, показную часть города. Первыми разоблачителями оказались Илья Эренбург и Ильф с Петровым. Первый выпустил книжку со своими фотоснимками («Мой Париж»), в которой показал захолустье большого города, а Ильф и Петров показали одноэтажную Америку. Разоблачая пятикопеечные открытки, они как-то раскрывали наш взгляд на крупнейшие центры мира. Затем в войну мне приходилось входить в Кенигсберг и в Берлин не со стороны площадей, изображенных на цветных открытках, а, так сказать, с черного входа – с окраин, с узких уличек.

В.М. Молотов выступает на Совещании Министров в Люксембургском дворце. Личный архив.

Вот с этими мыслями я шел на выставку Марии Ивановны Калашниковой, показавшей серию своих парижских снимков. И как только я вошел в холл, где выставлены парижские снимки, как только я увидел маленькие приземистые лачуги на улице Альфонса Доде, я тотчас поверил выставке, поверил ее автору И снимок за снимком вел меня с окраин Парижа по кривым уличкам к площади Этуаль, к Эйфелевой башне, к Люксембургскому дворцу, на трибуне которого, обращаясь к миру, выступает Молотов. Рассматривая цветные открытки Парижа, я видел лишь одну показную сторону города; глядя на снимки И. Эренбурга в его книжке «Мой Париж», я видел другую, только оборотную сторону парижской окраины, а на выставке Марии Калашниковой я увидел и лохмотья окраин, и золотой блеск особняков, увидел дворцы и хижины, увидел людей в пиджачках и господ во фраках.

Париж. Вид с Собора Парижской богоматери. Личный архив.

Это правда художника; в этой тематической правде – огромное достоинство выставки и ее автора, и правда эта показала контрасты большого города. Они чувствуются на каждом шагу. Вот снимки покойного, я бы сказал ленивого, дремлющего Парижа – на Монмартре, в Булонском лесу, водопад над гротом, спокойная Сена и на ней мечтательная лодочка… А вот разбитые витрины и окна здания ЦК коммунистической партии Франции, многотысячный митинг, вот огромная демонстрация протеста против фашистского выступления деголлевцев. Во главе демонстрации – Морис Торез, Жак Дюкло, Анри Марти… И снова спокойный Париж – площадь Конкордия, красивые памятники, гуляющая публика, целующаяся парочка, и тут же рядом снимок плачущей Люси Лекендр, Она потеряла мужа на войне, она живет в грязном дворе, ее обижают. Тут же снимок узкого, маленького двора парижской окраины. Перевернутый бак для белья, на переднем плане курица, поодаль собака, мусор и в центре сидит изможденный Шарль Шенеле – рабочий химического завода. Он считает плоды фасоли. Сегодня на обед положено определенное количество фасолинок… Это очень сильный, глубокий снимок!

Обервилье, северный пригород Парижа. Дети парижского рабочего Родригеса. Фото мамы из газ. «Правдист».

Париж. Нищий музыкант на бульваре Капуцинов. Фото мамы из газ. «Правдист».

Объектив Калашниковой не пропускает ни одной детали. Сейчас только он запечатлел нарядно одетых детей, которые пускают пароходики в бассейне Тюильрийского парка, а вот уже объектив преподнес нам другой снимок – двор тряпичника, грязный закуток, где дети в лохмотьях играют с котятами.