С нами или без нас: Естественная история будущего

Если предположение о буферном эффекте интеллекта верно, мы можем сделать кое-какие прогнозы. Раз умение творчески решать возникающие задачи помогает тем или иным птичьим видам справляться с неустойчивостью климата, вероятно, численность популяций птиц, обладающих большим мозгом и живущих в нестабильных климатических условиях, будет год от года колебаться не столь заметно, как численность популяций птиц с мозгом поменьше. Карлос Ботеро и Тревор Фристоу показали, что дело обстоит именно так. В хорошие годы популяции птиц с небольшим мозгом растут, в неурожайные – убывают. И напротив, популяции птиц с крупным мозгом устойчивы: у них ведь есть буфер{92}. Уместно также предсказать, что птицы с крупным мозгом с большей вероятностью преуспеют после того, как человек переселит их в переменчивый климат. Так оно и есть{93}. Наконец, следует ожидать, что птицы с крупным мозгом будут уютнее чувствовать себя вблизи людей – в городах, где условия непредсказуемы и переменчивы, причем как в пространственном, так и во временно́м отношении. Это доказал эволюционист Ферран Сайоль вместе со своими наставниками Даниэлем Солем и Алексом Пиго{94}. Кстати, в городах хорошо живется и некоторым видам с небольшим мозгом: тем, которые обладают особенной специализацией – быстро размножаются. Такие виды выживают в городах, производя на свет многочисленное потомство и «надеясь», что кто-то из него окажется в нужное время в нужном месте, чтобы преуспеть в жизни.

Если речь заходит о городских птицах с большим мозгом, сразу вспоминаются врановые. Их много. Серые вороны в Копенгагене. Пегие вороны в Аккре. Большеклювые вороны в Сингапуре. Рыбные вороны в Роли, штат Северная Каролина. Как образно выразилась поэтесса Мэри Оливер, «плоть от плоти природы живой / затаившись в больших городах / ковыряется в свежем мусоре / по обочинам автодорог»{95}. В книге «Планета ворон» (Crow Planet) Лианда Хаупт утверждает, что сейчас на Земле живет больше ворон и других врановых, чем когда-либо раньше{96}. Так это или нет, мы не знаем, но некоторые из врановых, бесспорно, процветают у нас под боком.

Впрочем, пользуются преимуществами крупного мозга и процветают в городах не только врановые, а еще и совы и некоторые из попугаев. Распространение вокруг нас умных птиц – своеобразный показатель того, насколько непредсказуемым мы сделали мир, насколько распространены теперь природные условия, для большинства птиц неприемлемые. 12 января 1855 года Генри Торо записал в дневнике: карканье вороны «сплетается с приглушенным бормотанием деревни, голосами играющих детей, будто один ручей мягко вливается в другой, а дикое соединяется с домашним»{97}. Для Торо крик вороны говорит не только о ней, но также и о нем. Однако точнее будет сказать, что присутствие и обилие ворон говорит не о них и не о нем, а о нас.

Какие виды птиц в первую очередь страдают от усугубляющейся переменчивости? Как правило, это те, чьи специализированные приемы ноу-хау не согласуются с новыми условиями существования. Такие птицы пытаются пережить тяжелые времена, продолжая действовать по-старому. Вопреки всему они держатся привычной линии поведения. Так было, например, в случае приморской овсянки.

Я уже упоминал, что приморские овсянки жили на острове Мерритт и вокруг него, на оконечности полуострова Канаверал. В этих местах и вдоль близлежащей реки Сент-Джонс овсянки выбирали относительно сухие марши (сезонно осушаемые болотистые берега): они эволюционировали там на протяжении 200 000 лет. Устоявшиеся условия маршей позволяли птицам обходиться без интеллекта, требуемого для адаптации к переменам.

Но, рассказав об этом, я не упомянул о том, что в какой-то момент Мерритт стал еще и местом, где NASA решило построить Космический центр имени Джона Кеннеди. Остров был выбран в качестве стартовой точки для космических запусков ракет, из которых человечество могло наконец увидеть Землю. Например, именно с мыса Канаверал в составе миссии «Аполлон-11» в космос отправился астронавт Майк Коллинз, который позже сказал в интервью для документального фильма: «Я смотрел на Землю и думал о том, какой же маленькой и хрупкой выглядит наша планета отсюда [с Луны]»{98}.