С пингвином в рюкзаке. Путешествие по Южной Америке с другом, который научил меня жить

По пути в Пунта Томбо я увидел признаки надвигающейся бури. Температура резко упала. Небо заволокли свинцовые тучи, направление ветра изменилось, и сила его увеличилась. Ехать на мотоцикле по мокрой грунтовке невозможно, а попасть на открытом пространстве под град очень опасно еще и потому, что град в этих местах может быть очень крупным. Я искал глазами деревья, чтобы переждать в укрытии надвигающуюся бурю. Вскоре я заметил несколько больших эвкалиптов и свернул с грунтовки, чтобы спрятаться под их кронами. Едва я укрылся, пошел град. Сначала град был мелким, размером с крупный изюм, но постепенно буря усиливалась, а градины становились все крупнее. Потом градины стали размером с мячи для гольфа или куриное яйцо. Град пролетал сквозь крону деревьев, сбивая листья и ветки, падал на землю и подскакивал, создавая страшный шум. Град такого размера может покалечить людей и скот, выбить стекла, а также повредить машины. Я слышал, что иногда бывает град размером с мячик для игры в крокет, и такие градины способны убить скот. Я предусмотрительно не стал снимать шлем и держался под деревьями, поэтому не пострадал. Через некоторое время грозовая туча прошла, но я все равно не мог двигаться из-за скопления льда на дороге и должен был подождать, пока он растает. Я вспомнил, как во время града Хуан Сальвадор прятался под стоящим на веранде столом, и подумал о том, что на воле во время града пингвины, наверное, залезают в воду, чтобы укрыться от грозы.

От полуострова Вальдес до Пунта Томбо я проехал сто пятьдесят километров по ухабистой грунтовке. Это расстояние я проделал за день. Когда добрался до Пунта Томбо, то увидел такое огромное количество магелланских пингвинов, что сказал себе, что сюда стоило добраться даже в случае, если бы мой мотоцикл сломался и мне пришлось всю дорогу его толкать.

Насколько видел глаз на север, вдоль побережья расстилалась территория огромной колонии пингвинов. Полуостров Вальдес гораздо больше полуострова Пунта Томбо, длина которого составляла всего три с половиной километра. Я даже не знаю, почему пингвины предпочитают именно этот полуостров; возможно, потому, что на нем не обитают ластоногие. В любом случае если миллион пингвинов выбрали это место, то оно их чем-то привлекает. Я внимательно следил за поведением птиц и узнавал повадки Хуана Сальвадора. Пингвины стояли, растопырив крылья и крутя головой по сторонам, и смотрели на своих соседей. Пингвины медленно шли или быстро бежали, они прыгали в воду, плавали и потом вылезали из воды. Пингвины сосредоточенно шли к своим птенцам, чтобы их накормить. Пингвины чесали голову лапой или терлись головой и клювом о грудь. И, конечно, пингвины отряхивались и прихорашивали свои перышки.

Надо сказать, что большую часть времени пингвины прихорашивались и укладывали перышки. Клювом птицы расправляли перья на груди и спине. Они тщательно укладывали перья на крыльях, под ними и по бокам крыльев. Они укладывали перья на плечах, на шее, вокруг и между лап, под животом, вокруг хвостов и по всему телу, где мог достать клюв. В тех местах, где клюв не доставал, пингвины чистили перышки лапами.

Я внимательно и подолгу изучал расположение перьев на теле Хуана Сальвадора. Я обратил внимание, что перья птицы растут не хаотично, а вертикальными и горизонтальными рядами, создавая на теле определенный узор. Точно так же, как и Хуан Сальвадор, всякая птица расправляла каждое отдельное перышко так, как оно и должно лежать, и проверяла, что перо находится в нормальном, «рабочем», состоянии, то есть не пропускает воду, является подвижным и при движении не цепляется за другие перья. Птицы могут летать во многом благодаря перьям, и те же самые перья позволяют другим видам птиц чувствовать себя в воде, как рыбы. Я засматривался на птиц, которые чистят и укладывают свои перышки, и удивлялся тому, как в процессе эволюции появился такой непревзойденный инструмент, как перо. Я говорю о перьях птиц вообще и о перьях пингвинов в частности. Это совершенно поразительное явление. Интересно, если пингвины будут продолжать меняться, то в процессе эволюции, скажем, через миллион лет, преобразятся ли их перья или останутся такими же, как сейчас? Если честно, трудно даже представить, что такой идеальный инструмент, как перо, можно еще как-то улучшить.