С тех пор они жили счастливо

ЛКБ. Прекрасно. Теперь я хочу, чтобы ты вернулся ситуацию, когда тебе шестнадцать лет (я использую якорь другого конца, который вызывает это переживание), и переделал его, как ты переделал предыдущее переживание. Когда ты полностью пройдешь его и будешь совершенно доволен, кивни опять.

Чак опять через некоторое время начинает слегка хмуриться.

ЛКБ. О, что случилось?

Чак. Я не уверен, но кажется я не могу сделать это вполне. Оно стало лучше чем было, но все же я чувствую себя плохо.

ЛКБ. Ничего страшного. Это лишь значит, что тебе нужны еще какие-то ресурсы (я отпускаю якори, снимая руки). В конце концов, шестнадцатилетний мальчик нуждается во всякой помощи, какую только можно найти, когда дело доходит до трудностей с монахинями. Давай посмотрим, что же еще тебе нужно взять с собой. (Чак открывает глаза и возвращается в здесь и теперь). Как ты думаешь, что?

Чак. Ну, они давали мне почувствовать, что я действительно плох. Действительно плох и грязен.

ЛКБ. Но теперь ты знаешь лучше, не так ли?

Чак. После двух лет терапии, можно надеяться.

ЛКБ. Хорошо. Теперь расскажи мне о каком-нибудь случае, когда ты сделал что-то прекрасное, может быть что-то приятное для кого-то, что дало тебе чувство, что ты действительно хороший человек.

Чак. Хммм, посмотрим-ка (глаза вверх и налево). Ну, вот, я помог моему соседу прикрепить что-то в машине. Я едва знаю его, но у него что-то не получалось, и я видел его из окна, вышел и помог ему. Это заняло целый вечер, но я так чувствую, что это действительно было хорошо (пока он описывает этот случай, я опять ставлю его на якорь, прикасаясь рукой к его запястью).

ЛКБ. Хотела бы я, чтобы ты был моим соседом. Так значит ты знаешь это чувство, когда ты чувствуешь себя действительно хорошим, знаешь, что ты действительно хороший человек (я пробую якорь)?

Чак. Угу.

ЛКБ. И чувство, когда ты совершенно не напряжен? (Я запускаю якорь ненапряженности, так что обе мои руки на его руках, запускают одновременно оба ресурса).

Чак. Угу.

ЛКБ. Хорошо, возьми все эти чувства с собой, и посети своих монахинь, и кивни, когда переживание станет таким,. что действительно удовлетворит тебя.

Чак закрывает глаза. Походит некоторое время, он широко улыбается и кивает головой.

ЛКБ. (я отпускаю его руки). Великолепно. Ведь действительно совсем другое дело, когда ты пользуешься своими ресурсами, когда они тебе нужны, правда?

Чак. Конечно. Эти переживания теперь кажутся мне просто забавными.

ЛКБ. Правда? Хорошо. Тогда вернись к ним еще раз, снова вспомни их, проверь.

Чак. 0'кей. (закрывает глаза, несколько мгновений сидит спокойно, потом улыбается). Ага, в них нет ничего существенного.

ЛКБ. Прекрасно. Когда в следующий раз ты собираешься встретиться с женщиной? Не считая меня, конечно.

Чак. (смеется) Ну, вы не в счет, вы терапевт.

ЛКБ. Премного благодарю. Но когда тебе предстоит встреча с женщиной, которая имеет какое-то значение?

Чак. Ну, ничего такого нет, пока я не устрою…

ЛКБ. Когда у тебя будет ближайшая возможность это сделать?

Чак. Ну, я мог бы подойти к Салли. Это девчонка на моей работе, она одна, и привлекательная.

ЛКБ. Великолепно. Я хочу, чтобы ты представил себе, как ты подходишь к ней, но обязательно возьми с собой чувство ненапряженности и хорошее отношение к себе, хорошо? (на этот раз я не использую якори, чтобы выяснить, обобщаются ли на образы будущего те изменения, которые были осуществлены относительно прошлых впечатлений).

Чак. 0'кей (закрывает глаза, сидит спокойно, потом появляется полуулыбка, потом смешок).

ЛКБ. Как твои дела с Салли?

Чак. Вполне хорошо. Не то, чтобы я был похож на Пауля Ньюмена или что-то вроде того, но возможность поговорить с ней меня не пугает.

ЛКБ. Фантастично! Это заслуживает рукопожатия. Итак, ты действительно чувствуешь себя в порядке по поводу разговора с ней. Это великолепно! (Мы обмениваемся ритуалистическим рукопожатием. Таким образом, рукопожатие также становится якорем для этого успешного внутренне порожденного переживания, которое впоследствии может быть запущено рукопожатием).