С точки зрения Карфагена

Аналогичный «Перипл Гамилькона», родного брата Ганнона, утерян безвозвратно — а ведь Гамилькон, несколькими годами позже, совершил плавание за Мелькартовы столпы в северном направлении: вдоль берегов Иберии, через Бискайский залив к Галлии, и далее в сторону Британии, к «Эстриминидским островам» — подразумеваются «оловянные» Касситериды, Корнуолл, возможно Ирландия. Сведения о походе Гамилькона попали к нам через вторые, а то и третьи руки, через римских писателей Плиния Старшего и Руфа Феста Авиена, не вникавших в подробности. Можно лишь предположить, что исследования Гамилькона так же были вызваны экономическими причинами — разведать безопасный морской путь к островным залежам олова.

* * *

Атлантика воспринималась карфагенянами как безраздельная и неотторжимая собственность Нового Города, куда всем прочим ход заказан. Следы карфагенского присутствия найдены археологами на Азорских и Канарских островах, так же на Мадейре. Там выходцы из Нового города занялись традиционным финикийским ремеслом — добычей редкого и очень дорогого красителя, но только не раковинного пурпура, а лакмуса.

Карфагенские монеты найденные на Азорских островах.

Если за раковинами-иглянками в Средиземном море приходилось нырять, что было сопряжено с определенным риском, то лакмус получали из лишайника Рочеллы красильной (Roccella tinctoria), в изобилии произраставшего на островах — «лишайниковый пурпур» оказался менее светостоек и со временем выцветал, но выход был найден: в смешении с другими красителями лакмус оставлял устойчивый цвет, заодно придавая ткани мягкость и необычный блеск...

Предполагается, что гуанчи, аборигенное население Канарских островов, со времен падения Рима вплоть до 1402 года по Рождеству Христову, находившиеся в изоляции от материка, унаследовали от карфагенян отдельные обороты и фразы пунийского языка, сохранившиеся за полтора тысячелетия. После испанского завоевания Канар в конце Средневековья туземные наречия вышли из употребления, и эту гипотезу уже не проверить.

Существует версия о том, что гуанчи являются потомками некоего североафриканского племени, насильственно депортированного карфагенянами на Канарские острова в качестве рабов или колонистов под протекторатом Нового Города. Если это так, то в Карфагене периода расцвета переняли распространенную ассиро-вавилонскую практику переселения элиты неугодных народов подальше от мест привычного обитания — может быть, пращуры канарских гуанчей подняли в Ливии мятеж и после поражения были отправлены пунийцами с глаз долой на необитаемые острова? Неизвестно.

Гуанчи Канарских островов. Средневековый рисунок.

Весьма любопытную историю поведал нам Псевдо-Аристотель в книге «Рассказы о диковинах», глава 84:

«...Передают, что в море за Геракловыми Столпами карфагеняне обнаружили необитаемый остров, полный всевозможной растительности, полноводных рек, пригодных для навигации, изобилующий удивительными плодами; (остров этот находится) на расстоянии многих дней плавания. Поскольку между карфагенянами часто возникали столкновения из-за обладания столь счастливым местом, — пока там никто не поселился, карфагенские власти распорядились, чтобы всякий намеревающийся туда отправиться был приговорен к смерти; а также умерщвлены все там уже побывавшие, чтобы предотвратить массовое переселение на остров, дабы не было соперников карфагенскому владычеству и могуществу».

Псевдо-Аристотель цитирует другого автора — сицилийского грека Тимея из Тавромения, написавшего на рубеже IV и III веков до н.э. подробнейшую «Историю», посвященную Сицилии и ее ближайшим соседям.

С карфагенянами Тимей, несомненно, общался — остров небольшой, близкие соседи, до Карфагена от города Тавромений максимум двое суток морского хода при попутном ветре. Вряд ли настырный, очень трудолюбивый и невероятно любопытный грек пренебрег возможностью посетить Новый Город — не дошедшая до нас «История» Тимея насчитывает не менее 38 книг, фрагменты из которых приводят в своих сочинениях многие другие античные литераторы и историки.