Сад моего сердца. Письма императрицы Александры Федоровны Романовой

Прощай, Бог да благословит тебя, мое сокровище. Я переживаю опять эти дни 21 год назад с нежной признательной любовью. Целую тебя без конца с глубочайшей любовью и преданностью, нежно ласкаю тебя, благословляю и передаю попечению Господа и любви Святой Богоматери.

Навсегда твоя старая женка.

13 ноября 1915 г.

Мое дорогое сокровище,

Все мои любящие мысли и молитвы с тобой, вся моя любовь и все мои ласки. Как грустно проводить этот день в разлуке, но что делать, мы можем только благодарить Бога за прошлое и за то, что до сих пор мы проводили этот день вместе. Глупая старая женка вчера ночью очень много плакала.

14 ноября 1915 г.

Мой дорогой,

Ты будешь уже в пути, когда прочтешь эту записку, мои нежные молитвы и помыслы будут за тобой повсюду следовать. Слава Богу, ты со мной был семь дней – эти дни быстро пролетели, и опять начинается сердечное страдание. Береги Беби, не давай ему бегать по поезду, чтобы он не зашиб руки – я надеюсь, что к четвергу он будет в состоянии сгибать правую руку. Меня огорчает мысль о том, что потом придется ему уехать от тебя одному.

Твои нежные ласки согрели мое старое сердце, ты не знаешь, как тяжело быть без вас, моих ангелов.

Спи хорошо и долго, мой единственный, мое все, свет моей жизни. Благословляю тебя и вверяю попечению Господа Бога. Крепко обнимаю тебя и целую нежное твое милое лицо, чудные глаза и все дорогие места. Прощай, отдохни хорошенько.

Навсегда твоя старая женка.

25 ноября 1915 г.

Интересно, как далеко ты едешь. Посылаю тебе сегодня маленький подарок, коробка для писем ждет твоего возвращения, открой его пятого вечером. Это фотография, вынутая из прошлогодней группы и увеличенная. Я ее посылаю сегодня на случай, если она не достигнет тебя шестого, и во всяком случае посылаю тебе мои нежнейшие благословения и пожелания и поцелуи по случаю твоих дорогих именин. Сердцем и душой я всегда с тобой, мой любимый ангел. Посылаю также немного цветов – взятые тобой, наверное, уже увяли, так как вчера была неделя, как ты уехал. Дай Бог, чтобы у тебя было во всех отношениях хорошее путешествие.

2 декабря 1915 г.

Мой родной,

Душка моя, мой любимый, с болью в сердце я тебя отпускаю – нету больше Беби, чтобы сопровождать тебя, ты совсем один. Хотя я страдала без моего ребенка, было большим утешением отдать его тебе и чувствовать, что его милое присутствие возле тебя наполнит светом твою жизнь.

Слава Богу, твое сердце может быть спокойно насчет Алексея, и я надеюсь, что к тому времени, когда ты вернешься, ты его найдешь таким же кругленьким и розовым, как раньше. Ему будет очень грустно остаться дома, он любил быть с тобой, на положении взрослого. В общем, разлука ужасная вещь и к ней нельзя привыкнуть. Уже долго никого не будет, чтобы ласкать и целовать тебя. В мыслях я это всегда буду делать, мой ангел. Твоя подушка получает утренний и вечерний поцелуй и много слез. Любовь всегда растет, и тоска по тебе увеличивается.

Я хотела бы знать, вернешься ли ты к Рождеству или нет, но ты мне дашь знать, как это будет решено. Теперь ты не можешь знать. Мой родной, держу тебя крепко, прижав к сердцу, и покрываю тебя поцелуями – чувствуй меня с тобой и возле тебя, я тебя грею и нежу. В первые часы будет ужасно в поезде без Беби – такая тишина, тебе будет недоставать его молитвы. Моя душка, я тебя люблю так нежно, нежно «с бесконечной искренней преданностью, больше, чем могу сказать» – когда тебя нет, у меня чувство, что главной вещи в моей жизни мне недостает – все как-то печально звучит; а теперь, когда у меня Агунюшка, тебе еще хуже. Спи спокойно, моя любовь, пусть Бог пошлет тебе укрепляющий сон и отдых.

12 декабря 1915 г.

Мой родной голубчик,

Ты не можешь себе представить, какую радость, какое утешение доставило мне твое дорогое письмо. Ты мне страшно недостаешь и тем более, когда знаешь, как бесконечно одиноко ты себя должен чувствовать, и нет нежного поцелуя, чтобы согреть тебя, нет маленького голоса, чтобы подбодрить тебя. Это более чем тяжело, знать, что ты совсем один и что возле тебя нет даже Н. П.

Беби тебе написал французское письмо, пошли ему телеграмму, это обрадует нашего дорогого ребенка.

Теперь я должна кончать.

Прощай, мой милый муж, сердце моего сердца, многострадальный мой голубчик, я не могу спокойно о тебе думать, у меня сердце сжимается от боли. Я жажду увидеть тебя, наконец, освобожденным от волнений и тревог – видящим, как честно выполняют твои приказания и служат тебе ради тебя самого.

Покрываю тебя нежными горячими поцелуями, прижимаю к моему сердцу и хотела бы успокоиться на твоей груди и так остаться, забыв обо всем, что рвет сердце на части.

Навсегда, душка, вся твоя

«Солнышко». Царское Село, 19 декабря 1915 г.

Мой любимый, драгоценный,