Сад сходящихся троп, или Спутники Иерофании. Вторая связка философических очерков, эссе и новелл

С обеих сторон слышались крики: «Руссен, сдавайтесь!». В этот момент к лежащему старшему лейтенанту Антону Воздвиженскому приближался майор Вольфранг Вестфаль-Клинке в сопровождении десятка солдат своего спецподразделения, двое из которых подошли к пограничнику в надежде овладеть отважным командиром, как вдруг он вынул чеку гранаты и из последних сил воскликнул: «Пограничники не сдаются!». Двое солдат пали замертво, а майору Абвера посекло осколками ноги, и он потерял сознание. Через несколько мгновений Аслан Тхагапшев одну гранату кинул в наступающего врага, а с другой скатился в гущу немцев, вынув из нее чеку, с криком: «Пограничники не сдаются!». А дальше вспоминает взятый наутро в плен немецкий унтер-офицер Гюнтер Фрейман: «Неожиданно на вершине возвышенности возникло некое свечение, усиливавшееся с каждой секундой и ослеплявшее наших людей со всех сторон. Мы в панике бежали, чувствуя, как этот свет пронизывает наши души снаружи и изнутри, но никуда не могли от него деться. Майор Вестфаль-Клинке говорил, что эти русские связаны с демонами. Наверное, так оно и есть. Солдаты теряли сознание и падали от этого света. Свечение было с изумрудным оттенком. Меня и сейчас бросает в дрожь всякое напоминание о нем». Утром 21 ноября, когда отмечается Собор Святого Архистратига Михаила, бригада морской пехоты Каспийской флотилии взяла в плен до тридцати обезумевших немцев: после ночного инцидента они не представляли опасности, а многие не могли до сих пор прийти в себя. И здесь повезло больше всего майору Вестфаль-Клинке: он вовремя отключился и не ощутил чудовищного светового ужаса, который испытали его подчиненные. Раны его ног оказались неопасными. Как тут не сказать: на войне у каждого своя судьба, равно как и удача! Банальность этой фразы нисколько не умаляет ее значение. Планида правит и Аресом.

После оказания первой медицинской помощи и снятия изматывающих жгучих болевых ощущений майор пришел в себя и его ковыляющим на одном костыле доставили в Сулак и прямо в кабинет другого майора — Войтика. Через переводчика Войтик обратился к ошарашенному случившемся военнопленному:

— Господин майор, Вы кажется очень хотели увидеть Каспийское море, как сообщал наш источник. Поедемте я Вам его покажу как офицер офицеру, хоть Вы и фашист…

Они оба минут десять стояли молча, вглядываясь в накатывающую осеннюю волну седого Каспия или Бахри Хазара, как называют персы Каспийское море. Клонился к закату Михайлов день, и немец никак не мог отрешиться от метаморфоз, произошедших с ним за последние сутки: его потерявшее самоуверенность и аскетически осунувшееся лицо выдавало именно это. Войтик прервал мятущиеся думы уже бывшего подававшего надежды майора Абвера:

— Алексей, переведи ему следующее: Вами займутся наши люди из управления в Махачкале и полагаю даже в вышестоящих инстанциях: слишком Вы ценная, я бы сказал, красная рыба в нашем улове. И мой Вам совет напоследок: живите, молодой человек, коль Вам выпало жить. Надеюсь, война с Россией для Вас закончилась, ведь Вас не тронул почему-то сам Михаил Архангел. Вы же, надеюсь, не фанатик. А теперь прощайте.

Переводчик лейтенант Задорожный запнулся на переводе «красной рыбы», но все же подобрал тождественный эквивалент из немецкого. Так состоялась нечаянная и даже трогательная встреча двух майоров из вражеских боевых порядков на фоне начинающего штормить Каспия и в убывающий день Собора Архистратига Михаила. В дальнейшем, говорят, майор Вольфганг Вестфаль-Клинке пошел на сотрудничество с советской разведкой, а майор Виталий Войтик после окончания Великой Отечественной войны проживал в Ростове-на-Дону. Младшего внука своей старшей дочери, появившегося на свет в ноябре 1946 года, он настоял наречь Антоном.

Начальник заставы Сулак капитан Калашников с неподдельным трепетом положил в сейф бесценный дневник старшего лейтенанта Антона Воздвиженского и, закрыв его массивную створку, пригласил нас в свой уазик проехать на урочище Святого Креста.

В течение этой поездки, перемежающейся то грунтовой, то бетонной дорогой, идущей вдоль реки Сулак, у меня появилась возможность подробнее расспросить капитана о судьбе дневника погибшего героя.

— Дело в том, что когда наш Нахичеванский пограничный отряд в 1993 году был передислоцирован в Дагестан, став Каспийским пограничным отрядом, — продолжал Виктор Калашников, — то немногим позднее, как только появилась застава Сулак, к нам пожаловал пожилой местный житель Магомедгази Абубакаров, лакец и бывший чабан, он 1930 года рождения. Через пару месяцев после боя, кажется в январе 1943 года, он обнаружил залитый кровью планшет старшего лейтенанта Антона Воздвиженского. Планшет отбросило взрывной волной, когда граната разорвалась в руках командира. Все эти годы он тихо хранил пропахший порохом дневник, обязуясь передать его только пограничникам. И вот это время пришло. Удивительно: как будто заслуженный чабан знал, что мы появимся в Дагестане и в его поселке Сулак.