Саладин. Победитель крестоносцев

После того глашатаи возвестили всему войску, что война окончена и Александрия не должна быть более тревожима. Тогда жители, истощенные продолжительной осадой и радуясь заключению мира, вышли из города и ходили на свободе, после того как столь долгое время находились взаперти, чтобы рассеяться от скуки. Имея теперь открытое сообщение, они старались также подкрепить свое истощенное тело пищей, которую находили, и восстановить угасавшие в них жизненные силы. Их радовало дружеское обращение с ними того войска, которое еще недавно выражало к ним ненависть и наводило ужас, и они весело беседовали с теми, которые накануне угрожали им смертью и погибелью. И наши не замедлили отправиться в город, исходили все, осмотрели улицы, ворота и стены, чтобы, возвратившись домой, рассказать что-нибудь своим и занять их чудесными историями. Над этим знаменитым городом возвышается башня изумительной высоты, называемая Pharas (фар, маяк) и служащая при помощи зажигаемых на ней огней руководной звездой для не знающих местности во время ночного плавания. Александрия лежит не у открытого моря; подход к ней весьма опасен и путь неверен; вот почему на башне всегда содержится огонь на общественный счет, чтобы подходящие корабли могли избежать угрожающих им опасностей и избрать надлежащий путь. На этой-то башне было водружено в знак победы знамя государя короля, и то, что сначала было известно немногим, узнали все.

Те, которые остерегались при первых переговорах доверять нашим, видя этот верный знак мира, не боялись более наших и были вполне убеждены, что наши не имеют враждебных замыслов. Они удивлялись в особенности тому, что такое множество жителей и чужеземных войск, с верностью защищавших город, были заключены в стенах столь небольшим войском и столь постыдно принуждены к сдаче. Наши имели едва 500 конных и 4 или 5 тысяч пеших людей, между тем как у осажденных было более 50 тысяч способных носить оружие.

Таким образом, Саладин оставил город и перед своим удалением провел некоторое время в лагере у государя короля, давшего ему стражу для почета и ограждения от обид, которые могут быть нанесены ему дерзкими людьми. Между тем султан при пении и звуках труб, тимпанов и других музыкальных инструментов, сопровождаемый кликами войска, вместе со свитой и бесчисленной прислугой прошел в триумфе через городские ворота, навел великий страх на граждан, одних осудил, других оправдал, исследовал проступки всех и воздал каждому по его заслугам. Наконец, приговорив жителей к известному денежному штрафу, он поставил людей, которые должны были заведовать сбором податей и налогов и наблюдать, чтобы жители не уклонялись от своих обязанностей. Собрав таким образом огромную сумму, он передал управление городом доверенным людям и со славой возвратился в лагерь. Наши же изготовились в обратный путь, а те, которые пришли на кораблях, запаслись в дорогу и радостно отправились домой. Король сжег машины, приказал привести в порядок обоз и направился к Вавилону. Там он соединился с оставшимися и, после утверждения колебавшегося трона султана, изгнания неприятеля и возвращения своих пленных, прибыл в Аскалон 20 августа, в четвертый год своего правления, в год же от воплощения Господня 1167-й».

В сообщении Вильгельма Тирского вызывают большие сомнения данные о составе войск. Утверждение, что вся тяжелая кавалерия крестоносцев состояла только из 374 всадников, тогда как кавалерия Саладина насчитывала 12 тыс. человек, равно как и то, что сражавшиеся на стороне крестоносцев конные лучники-туркополы никакой роли в битве не сыграли, доверия не вызывает. При таком огромном перевесе Ширкуха в кавалерии король иерусалимский вряд ли бы вообще отважился на то, чтобы дать сражение. Можно предположить, что в действительности численность армии Амори, особенно кавалерии, была больше, а численность сирийской армии — меньше, чем говорит Вильгельм Тирский, хотя мусульмане все-таки имели численный перевес. Также можно предположить, что данные о потерях крестоносцев хронистом занижены, а о потерях мусульман — завышены. Кстати сказать, хотя исход битвы при Эль-Бабейне был неопределен, как это признают и христианские, и мусульманские источники, все-таки сирийской армии удалось захватить обоз крестоносцев, значит, успех в большей мере был на стороне мусульман. И только последующая ошибка Ширкуха, увлекшегося преследованием основных сил крестоносцев, поставила гарнизон Александрии, возглавляемый Саладином, в тяжелое положение. В тот момент пехота ни одной из сторон серьезной боевой ценности не представляла. Она не умела совершать сложные перестроения на поле боя и не могла выдержать натиска конницы. Сражения, как видно из повествования Вильгельма Тирского, распадались на поединки отдельных бойцов. Здесь преимущество было на стороне крестоносцев, поскольку рыцари и их воины были более искусны в военном деле.