Самба на острове невезения. Том 1. Таинственное животное

Ну пока она ищет, опишу помещение, в котором нахожусь, поподробнее. Четыре кровати, как я уже говорила, две у одной стены, две у другой. На полу довольно милый, хоть и слегка обтрепанный временем коврик, на стенах розовые обои без рисунка, смотрящиеся очень сиротливо, особенно учитывая отсутствие каких-либо картин, рамок, часов, тарелок и прочей дребедени, вешаемой на стены. Только на крашенной белой краской двери висел плакат-календарь с какой-то новомодной звездушкой не то из «фабрикантов», не то еще из какого-то аналогичного проекта. На потолке цивильная люстра под хрусталь, белая с красным. На кроватях красные покрывала, шторы схожего оттенка. Общий стол в углу — стандартный, письменный, с ящиками, у каждой еще по маленькой тумбе возле постели. Один бесхозный стул возле того самого стола. Нет, подождите, вон и второй, его Настя пристроила под собственные нужды. Свалила на него одежду, причем белье выложила на самый верх, мол, полюбуйтесь, у меня четвертый размер бюста. Стыдоба!

Я снова покачала головой, а Евгения Ивановна между тем достала-таки банан из сумки и принялась жадно его уплетать. Кожура неаппетитно обтиралась о смуглое лицо, оставляя на нем мелкие светлые частички. Баба, казалось, этого не замечала и молча уткнулась во фрукт, продолжая его поглощать (знаю, что это ягода, но мне так привычнее его называть). Справившись на раз-два, полезла за следующим. Поймав мой изумленный взгляд, рявкнула:

— Я всегда помногу жру, привыкай!

Я икнула.

От лицезрения поедания второго банана меня спас заглянувший в комнату после джентльменского стука симпатичный парень:

— Юлия Образцова кто?

— У нас таких нет, — тут же отозвалась Настя, сладострастно приоткрыв ротик и как бы ненароком зацепившись пальчиком за бретельку валяющегося на стуле лифчика, стараясь этим привлечь внимание к своему белью. Очевидно, парень ей нравился.

— Это я, — опровергла я информацию, немного удивляясь: чего это я ему понадобилась? Однако парень был хорош собой: невысокий, но отлично сложенный, с широченными плечами и светлыми волосами. Легкая небритость его симпатичного лица навевала тайные неприличные мысли. Я даже повела головой, чтобы их сбросить.

— Ваш тренер пришел, — улыбнулся он и вышел.

— А я не слышала, чтобы звонили в дверь, — заметила Кира.

Настя сказала:

— Наши же вернулись с тренировки. Вот и впустили его, наверно.

Я же подскочила:

— Тренер! Совсем забыла про него! — и вылетела в общий коридор, вдоль которого теснились многочисленные шкафы: в комнатах было не так много места, потому одежду, не только верхнюю, но и всю остальную, кроме разве что нижнего белья, приходилось хранить здесь (но Анастасия предпочитала на стуле). Возле самой двери огромное зеркало во весь рост и две табуретки. На них сейчас сидели два молодых человека, тот, которого я уже видела на пороге нашей комнаты, и другой, с побритым почти налысо черепом и жутко громадной серьгой в виде креста (как у него только ухо не отвалилось вместе с килограммом чистого серебра?), и переобувались. Значит, это именно они и вернулись с тренировки. Как сказала Кира? Леша и Роб? Как-то так.

А у двери… У двери стоял… стояло… нечто.

Это был чистокровный кавказец, с крючковатым носом, жгучими черными усищами, волосатым телом, выступающим пузиком и золотыми зубами, показывая которые, он приветливо мне улыбался. На нем была жутко потертая кожаная куртка с подстежкой и кожаная же кепка. Но главное было не в этом. По росту мой тренер доходил ну разве что до моей… хм… Короче, вряд ли доходил мне до пояса.

А как же танцы?! Танцы!! О чем думал Я-Гриша, присылая мне… этого пуделя? Как мы будем смотреться на стадионе в обнимку?

— Это что такое? — буркнула я, опустив голову, чтобы получше разглядеть, что мне там подсунули.

Блондин, позвавший меня в коридор (оба парня как раз поднимались с табуреток) повторно хихикнул, и я поняла, что его проникновенная улыбка, с которой он ко мне обращался, относилась вовсе не ко мне, а к моему тренеру. Они скрылись в своей комнате, а я осталась наедине с этим… с этой кнопкой.

Кнопка показывала мне все свои золотые зубы и по виду была абсолютно счастлива.

Я вспомнила слова Акунинского: «он, конечно, немного невзрачный, но…» Немного? Да это… Это, я не знаю, что такое!

— Это что такое? — повторила я, не зная что еще сказать.

— Какь щто такой? — с диким акцентом произнесло создание и подправило бравый гусарский ус. — Я тхренер!

— О боже! — Пол завертелся, и я лишилась сознания.

Москва, день 2-й

Утро я начала с того, что потянулась за мобильным и послала СМС Катьке. «Это все похоже на подставу. Тренер настоящий джигит, дышит мне пониже пупка, но, несмотря на это, за один вчерашний вечер умудрился семнадцать раз сделать мне предложение руки и сердца. Стадион постоянно занят, завтра вечером соревнования, а я до сих пор не знаю, как вблизи выглядит лук. Соседки все полоумные. Ответь, как у тебя».