Самосознающая вселенная. Как сознание создает материальный мир

Сходным образом иудейская Каббала описывает два порядка реальности: трансцендентный, который Сефирот представляет в качестве Теогонии, и имманентный — alma-de-peruda, «мир разделения». Согласно книге Зохар, «если созерцать вещи в мистической медитации, все предстает как одно».

В христианском мире названия трансцендентной и имманентной сфер — небеса и земля — составляют часть нашего повседневного словаря. Однако наше повседневное употребление упускает из виду истоки этих понятий в монистическом идеализме. За пределами царств небес и земли существует Бог — Царь этих царств. Царства не существуют отдельно от Царя: Царь и есть царства. Как пишет христианский идеалист Дионисий: «Оно [сознание — основа бытия] находится в наших умах, душах и телах, в небесах, на земле и повсюду, оставаясь одним и тем же в Себе. Оно одновременно находится в мире, вокруг него и над ним, сверхнебесное и сверхсущностное, солнце, звезда, огонь, вода, дух, роса, облако, камень, скала — все сущее».

Отметьте, что во всех этих описаниях утверждается, что единое сознание дается нам посредством взаимодополняющих проявлений: идей и форм, намы и рупы, самбхогакайи и нирманакайи, ян и инь, небес и земли.

Это взаимодополняющее описание представляет собой важный аспект идеалистической философии.

Обычно, глядя вокруг, мы видим только материю. Небеса — это не осязаемый объект обычного восприятия. Это не только то, что заставляет нас называть материю реальной, но и то, что побуждает нас принимать философию реализма, которая объявляет материю (и ее альтернативную форму — энергию) единственной реальностью. Однако многие идеалисты утверждали, что, выходя за пределы мирского повседневного опыта, можно непосредственно переживать небеса. Людей, выступающих с такими утверждениями, называют мистиками. Мистицизм предлагает опытное доказательство монистического идеализма.

Мистицизм

Реализм вырастает из нашего повседневного восприятия. Наш повседневный опыт мира в изобилии дает доказательства того, что вещи являются материальными и отдельными друг от друга и от нас.

Конечно, ментальный опыт не согласуется с такой формулировкой. Такие переживания ума, как мысль, не кажутся материальными, и потому мы придумали дуалистическую философию, которая относит ум и тело к разным сферам. Недостатки дуализма хорошо известны. В особенности, он не может объяснить, как отдельный, нематериальный ум взаимодействует с материальным телом[16]. Если бы существовали такого рода взаимодействия ум-тело, то между этими двумя сферами должны были бы происходить обмены энергией. В многочисленных экспериментах мы обнаруживаем, что энергия материальной вселенной сама по себе остается постоянной (это закон сохранения энергии). Не имеется и никаких данных, которые бы свидетельствовали о потере или приобретении энергии материальной сферой. Как это могло бы быть, если бы между этими двумя областями происходили взаимодействия?[17]

Идеализм, хотя и считает сознание первичной реальностью, и, следовательно, придает значение субъективному, ментальному опыту, не предполагает, что сознание — это ум. (Берегитесь возможной семантической путаницы: сознание (англ. consciousness) — сравнительно новое слово в английском языке. Нередко для обозначения сознания, особенно в более старой литературе, используется слово(англ. mind). В этой книге различие между умом и сознанием необходимо и важно.)[18] Вместо этого, идеализм утверждает, что и материальные объекты (например, шар), и ментальные объекты (например, мысль о шаре) — это объекты сознания. Кроме того, в опыте имеется субъект — переживающий. Какова природа этого переживающего? В монистическом идеализме этот вопрос имеет первостепенное значение.

Согласно монистическому идеализму, сознание субъекта в субъект-объектном опыте — это то же сознание, которое представляет собой основу всего бытия. Следовательно, сознание едино. Есть только одно сознание-субъект, и мы и есть это сознание. «Ты есть То» — говорится в священных книгах индуизма, известных как Упанишады.

Почему же тогда мы в своем повседневном опыте кажемся себе такими отдельными? Как настаивают мистики, эта отдельность — иллюзия. Если мы медитируем на подлинной природе нашей самости, то обнаруживаем — как обнаруживали мистики всех времен и народов, — что за всем разнообразием есть только одно сознание. У этого одного сознания-субъекта-самости много имен. Индуисты называют его атман; христиане называют его Святой Дух, или в квакерском христианстве, внутренний свет. Как бы его ни называли, все соглашаются с тем, что переживание этого одного сознания имеет неоценимое значение.