Самураи - военное сословие Японии

Своего апогея междоусобицы достигли в середине XII в., во время наиболее напряженной войны между двумя самыми могущественными феодальными домами того времени — Тайра (Хэй) и Минамото (Гэн), получившей в японской истории название Гэмпэй. Минамото и его сторонники стремились к захвату богатых земель Тайра, узурпировавшего власть, отнятую у императора. Феодалы Минамото, властвовавшие в северо-восточных областях равнины Канто, располагали более дееспособной и многочисленной армией самураев, закаленной в непрерывных схватках с айнами. Кроме того, Минамото обладал несомненным преимуществом перед своим противником — он мог постоянно снабжать переходящих к нему дружинников мелкими земельными наделами, отвоеванными у аборигенов Северо-Востока, в то время как сторонники Тайра имели меньше таких возможностей. Все это обусловило в итоге поражение Тайра в ряде сражений, самым значительным из которых была морская битва при Данноура (Симоносэки) в 1185 г., и переход господствующего положения в стране к Минамото.

Последующие семь лет приверженцы Минамото вели борьбу за окончательный захват власти против хэйанской (киотоской) придворной аристократии; в результате император и его вельможи полностью потеряли политическую и экономическую силу. В 1192 г. Минамото Еритомо (1192–1199) принял титул сэйи тайсёгун, или просто сёгун, и перенес свою столицу на восток Хонсю в г. Камакура, установив новую систему правления — сёгунат, режим военной диктатуры, характеризовавшийся безраздельным господством самурайства в социальной и политической областях.

Самураями с этого времени стало считаться все военное дворянство Японии, включая и самого сёгуна. Особой категорией самураев, или верхушкой сословия (как бы сословием в сословии), были феодальные князья, владетели крупных земельных участков разной величины. Далее шли самураи среднего и низшего рангов, отличавшиеся друг от друга размерами своих богатств и доходов. Они являлись основной военной силой феодалов. Вначале эти самураи были преимущественно жителями местностей, владетелями которых были феодальные князья, — отдававшими себя под покровительство последних и становившимися их вассалами (кэнин). Император при такой форме правления, оставаясь божественным потомком Аматэрасу, являлся лишь формальным правителем Японии. Он и его окружение в лице аристократии отрываются с этого времени от управления страной почти на семь веков. Однако по традиции император, в силу того что уже изначально он считался потомком богов, номинально все же рассматривался как лицо, стоявшее во главе всего японского народа, а аристократия Киото соответственно занимала высшее положение (но только лишь по принципу аристократического престижа и «благородства») в иерархической системе японского феодального общества. Главой же военного правительства (бакуфу)[7]

был сёгун, считавшийся наместником императора.

В то же время, несмотря на сильную власть верховного правителя — сёгуна, каждый местный феодал стремился упрочить свое положение за счет создания собственных дружин.

Военно-феодальное сословие самураев в соответствии с принятым в эпоху Камакура (1185–1333) сословным делением общества официально стало наряду с придворной киотоской аристократией (кугэ) привилегированным сословием господствующего класса Японии. Все самураи, или буси, первого сёгуната Минамото были разделены на две категории: гокэнин и хигокэнин. Первые стояли в центре сословия воинов, являясь стержневой социальной группой самурайства, и находились в непосредственном подчинении у сёгуна; вторые были слоем мелких феодалов (самураев-дружинников), не являвшихся непосредственными вассалами сёгуна, а прямо или косвенно подчинявшихся императорскому двору или храмам [113, с. 78; 60, с. 447], имевшим известную степень автономии[8]. Хигокэнин получали иногда от феодалов небольшие участки земли в качестве ленов, которые нередко сами и обрабатывали.

Сёгун ведал гокэнин непосредственно, защищал их интересы, раздавал должности и чины; гокэнин в свою очередь несли особую службу (гокэнинэки), заключавшуюся в воинской повинности, уплате ежегодной дани и т. д., и вступали во главе своих подчиненных в войско сёгуна, чем доказывали свою верность сюзерену [113, с. 78–79].