Самые интересные факты, люди и казусы современной истории, отобранные знатоками

Обратите внимание: сведение задачи к иной, которую удобнее и проще исследовать, не происходит механически, по инструкции, по шаблону ЕГЭ. Требуется определённый запас Необходимых Знаний, умение быстро его использовать.

Эго реальная ситуация. Представьте, что вам задал вопрос ваш сын. И что, папа, сдавший ЕГЭ, научит ребёнка чему-нибудь такому, как самому прийти к правильному ответу? Безусловно — нет.

Как найти правильный ответ

Люди постарше знают меня в основном как игрока клуба «Знатоков» передачи «Что? Где? Когда?».

Я играл в ту пору, когда основатель этого интеллектуального шоу Владимир Яковлевич Ворошилов строил его на вопросах, порождающих нестандартные пути мышления, а не просто опирающихся на обширную эрудицию.

В это же время я был аспирантом кафедры философии естественных факультетов МГУ. Профессор Купцов собрал уникальный коллектив. Моим научным руководителем стал как раз учёный-уникум Михаил Александрович Розов. К чему это я? Да к тому, что именно от него я впервые услышал следующее рассуждение: «Новое знание не берётся из ничего, из ниоткуда. Новое знание — это нечто неизвестное, сведённое к чему-то известному».

Передача «Что? Где? Когда?» стала для меня лабораторией, где я, в частности, увидел, как работает этот тезис.

Вот один из примеров. На стол знатоков поставили поднос. На нём — самовар, сахарница, сушки на блюдце, стакан. Из самовара налили чаю в стакан, бросили в чай кусок сахара. После чего был задан вопрос: «Скажите, как на космической станции „Венера-4“ был устроен замок антенны?»

Понятно, что на подносе собраны все исходные данные и имеется ключ к решению. Вот тут все эрудиты начинают извергать различные гипотезы, поворачивают так и эдак краник самовара — ибо похоже на механизм? Предположений множество, ведь информация явно избыточна.

Я, осмотревшись во множестве начальных данных, пытаюсь отсечь лишние сведения. Понимаю, что чай налит неспроста. Да и сахар тоже имеет отношение к делу. И вот тут включается неприкосновенный запас: я вспомнил книгу Валентина Пикуля «Моонзунд». Там описан эпизод минирования с кораблей акватории Балтийского моря во время Первой мировой. Чтобы мины автоматически становились на боевой взвод, их снабжали предохранителями, сделанными из сахара (кстати, пропитанными хинином — чтобы морячки сахар не воровали). Мина опускается в воду, вода растворяет сахар, и у мины «ушки на макушке» — лучше не трогай!

Всё это прекрасно — но где в космосе (точнее, на Венере) вода, чтобы растворить сахар? И вновь срабатывает память, получившая от сознания бессловесно оформленный запрос — как связаны вода и Венера? В то время, когда эта станция была в полёте (а это 1960-е годы!), как раз был опубликован фантастический роман Александра Казанцева «Планета бурь». Автор опирался на мнение учёных, в ту пору полагавших, что поверхность Венеры покрыта океаном. Так что станция должна была проверить и эту гипотезу.

Тут меня несколько смутил тот факт, что, по новым данным, температура на поверхности планеты выше 300 градусов. Поэтому при ответе я подстраховался и осторожно сказал, что замок антенны был сделан из сахара, который должен либо раствориться, либо расплавиться в атмосфере планеты. Так был найден верный ответ — после того, как подсознание «вытащило» в оперативную память сведения о растворении в воде сахарных предохранителей, а сознание в свою очередь составило нужное уравнение.

Ещё один вопрос из передачи «Что? Где? Когда?», также иллюстрирующий способ получения нового знания.

Выносят нам в качестве атрибутов мокрые кирзовые сапоги. И кто-то из авторов вопроса — а дело было в начале 1980-х годов — говорит, что был он в походе поздней осенью, и вот, пожалуйста, сапоги насквозь мокрые. Как бы их высушить? Проблема реальная, поскольку они должны быть именно сухими, а прожечь никак нельзя: не в чем будет продолжать движение по маршруту.

Я, конечно, увлекался туризмом, но не до такой степени, чтобы ходить по лесам в любое время года. Опытные походники шутили: «Не бывает плохой погоды, бывает плохое снаряжение!» А я… Словом, не до фанатизма, чтобы знать такие тонкости.

Но вопрос есть вопрос. И тогда я решил абстрагироваться, рассмотреть сапоги как кожаный мешок. Тут же вспомнил, как побывал в одном из музеев на юге, где в экспозиции по истории праславян демонстрировали бурдюки из кожи, в которых ранние скифы варили мясной бульон. Я удивился тогда: ведь кожа сгорит в огне.

Но оказалось, что в условиях дефицита бронзы при отсутствии котла они поступали весьма изобретательно. Разумеется, на крупную скифскую группу, скажем, род или племя, такой котёл, может, и был и даже, наверное, считался вещью вполне священной, сакральной (об одном особо сообщает Геродот — выплавленном из наконечников стрел). Но подвижный конный воинский отряд вряд ли обременял себя таким предметом. Итак, скифы раскаляли камни в огне, а потом кидали их бурдюк, где в воде плавали куски мяса. Так достаточно быстро они получали некое подобие бульона.