Самые интересные факты, люди и казусы современной истории, отобранные знатоками

Но искусство призвано влиять на чувства, на эмоции зрителя, вызывать изумление. И оказывается, в Европе до сих пор есть музеи, чья задача состоит в развитии любопытства (точнее, того, что наиболее полно выражается английским словом curiosity).

Вспомним историю с блохой, которую подковали тульские умельцы во главе с Левшой? «Когда император Александр Павлович окончил венский совет, то он захотел по Европе проездиться и в разных государствах чудес посмотреть…» — сочинил Лесков. В Англии его повели как раз по оружейным кунсткамерам, то есть собраниям редкостей, с целью удивить чудесами техническими… Интерес, возбуждённый от знакомства с «аглицкой» механической блохой, породил стимул разобраться и сделать вещь ещё удивительнее. Левша с друзьями к удовольствию уже Николая Первого подковали английскую блоху, а на подковках даже имена свои начертали.

Все наши определения, как, например: «возбудить интерес», «проявить тонкое понимание», «выказать усердие», «уметь в чём-то разобраться» в английском языке сводятся к словоформам curious, curiosity.

Сегодня «курьёзный» почти всегда означает «забавный, чудной, несуразный». Это красноречиво говорит о смещении акцентов в культуре нынешней.

Стремление разобраться самостоятельно стало признаком личности едва ли не маргинальной. Систематика почти убила простое человеческое любопытство.

Так вот, оказывается, есть такие музеи, где совершенно невозможно догадаться, что ждёт тебя на следующем шаге. Ведь и в творчестве происходит именно так.

В Теории Решения Изобретательских Задач есть понятие о достойной цели творческой личности. Цель должна быть направлена на развитие жизни, быть бесконечной, еретичной, лежать в области отсутствия конкуренции. Это должна быть личная цель одного человека. А уж совсем Великая цель должна изначально казаться недостижимой, то есть заведомо превышать его возможности, и помочь тут могло бы только чудо.

Альтшуллер — разработчик ТРИЗ — и его последователи уже в 1980-х годах отмечали эффект чудесного в развитии творческого человека. Чудо — в том числе и какое-то событие или явление в жизни ребёнка. Память и потрясение от него становятся, цитирую, «тем движителем, который устремит к ДЦ и сделает её единственно приемлемой, и не позволит отступиться или сдаться». Кеплер и Браге увлеклись астрономией, увидев затмение. Шлимана, как мы уже знаем, изумил рисунок в книге, подаренной отцом. Александр Македонский хотел дойти до края Ойкумены. Амундсен прочитал книгу американского полярника Франклина. Его поразило описание лишений. Он захотел перенести нечто подобное, чтобы испытать себя.

В тризовской литературе чудо определяется как эмоциональное потрясение, обладающее эвристической силой: тут и необычность на фоне окружающей среды, и «всамделишность», и близость к границам познания ребёнка или пределам человеческих способностей.

Призываю нынешних родителей попытаться сотворить хотя бы маленькое чудо для их собственных детей. Обыкновенное чудо, как в своё время пастор Шлиман для своего 8-летнего сына Генриха. Как наставник Аристотель для Александра Македонского!

Русский Нобель

Поразмышляем на тему научного престижа нашей страны.

Скажем, мало кто знает: Нобелевская премия имеет отчётливо русское происхождение.

Правда, Альфред Нобель добрых полжизни катался по всему свету. Оно и не удивительно: заводы по производству разработанного им динамита — микропористого известняка, пропитанного нитроглицерином, — равно успешно работают повсюду. Баллистит — желе из пироксилина с нитроглицерином — также детище изобретателя.

А вот отец Альфреда разработал промышленную технологию получения нитроглицерина в России.

И один из братьев Нобелей погиб при освоении этой технологии в России (на Охтенском заводе близ Санкт-Петербурга).

И рецептуру динамита Альфред выработал в России (и даже использовал для неё диатомовый — сложенный из скелетиков микроскопических водорослей диатомей — известняк, добытый в окрестностях тогдашней российской столицы).

А уж нефтяной бизнес — основа благосостояния всей семьи Нобелей, кроме разве что самого Альфреда, — и подавно был неотрывен от российского тогда Баку.

Нефть — дело сырьевое, по нынешним временам примитивное. Но уж кто-кто, а Нобели никогда не чурались наукоёмких, высоких технологий. Их нефтеперегонные заводы были лучшими в России — да, пожалуй, и во всём мире: не зря научными консультантами Нобелей были гениальный учёный Менделеев и гениальный инженер Шухов.

Нобели первыми в мире стали строить специализированные нефтеналивные суда — танкеры. Наконец, они же создали завод «Русский Дизель».

Словом, премия за высшие достижения человеческого разума имеет отчётливый российский оттенок — нынче заметный, увы, только пытливому знатоку. Тем не менее Россия весьма редко получала эту не всегда бесспорно присуждаемую, но всегда бесспорно престижнейшую премию.