Самые интересные люди, казусы и факты всемирной истории

Ещё когда я учился в младших классах, в тысяча девятьсот шестьдесят четвёртом лингвисты предложили внести некоторые поправки в принятую тогда русскую орфографию, чтобы последовательнее провести фонемный принцип.

И тут начался скандал. Мягко говоря, дикий и безобразный. Громадная часть советской интеллигенции восстала против изменения так, как если бы им предложили в одночасье вообще забыть о правилах грамматики.

Интеллигенцию надо понять. Во-первых, в те времена общественный протест был вообще неприемлем для власти, и вдруг нашёлся хоть какой-то законный повод выплеснуть массовое недовольство властью. Его, естественно, использовали многие и с огромной радостью. Во-вторых, как раз в тот момент снимали с высших постов Никиту Сергеевича Хрущёва. За десять лет властвования он успел надоесть очень многим. Но нелюбовь к нему было слишком опасно выражать применительно к его политическим решениям. И она выплеснулась в виде недовольства усовершенствованием правописания.

Дело доходило до смешного. Например, знаменитая писательница Мариэтта Сергеевна Шагинян выступила с громадной негодующей статьёй, где практически дословно повторила свои же возражения против орфографической реформы, предложенной в тысяча девятьсот четвёртом и официально введенной в действие в тысяча девятьсот восемнадцатом. Той самой реформы, чьими плодами все мы пользуемся. Именно эта реформа отменила букву «ять», к тому времени в русском языке совершенно неотличимую от «е», отменила твёрдый знак в конце слов после согласных и так далее. Почтенная писательница просто вытащила из архива старую статью, отряхнула её и точно воспроизвела.

Дружный протест мастеров художественного слова возымел действие. Реформу похоронили. Образованным не пришлось переучиваться. Дети, как и прежде, зазубривают изобильные исключения из простых и ясных правил.

Между тем язык развивается, противоречия в правописании накапливаются. Если и впредь будем пользоваться традиционной орфографией в тех местах, где она отступает от ключевого, основополагающего принципа нашей орфографии, мы рискуем, что у нас, как в английском языке, слова превратятся в иероглифы, чьё написание не имеет со звучанием практически ничего общего.

Несколько лет назад виднейшие наши лингвисты снова предложили воспользоваться хотя бы некоторыми очевиднейшими предложениями реформы шестьдесят четвёртого года. И снова поднялся такой же негодующий крик людей, понимающих в лингвистике, честное слово, ещё намного меньше меня.

Конечно, обществу нужна стабильность. Но не любой ценой. И стабильность не должна использоваться как аргумент против перемен в тех случаях, когда эти перемены назрели, когда они очевидным образом необходимы. Потому что чем дольше мы сопротивляемся переменам, тем больше нам придётся ломать, когда необходимость в них станет очевидной всем и каждому. Негодующие крики противников реформы так же нелепы, как радостные лозунги борцов за преобразования в любом направлении и любой ценой. Общество болезненно переживает революции. Но именно чтобы не испытывать эту боль, мы должны не противодействовать эволюционным изменениям.

Оплаченные детиГосударству придётся заботиться об обществе

Осенью две тысячи девятого внезапно сразу во многих местах активных дискуссий началось обсуждение идеи: оплачивать из государственных средств рождение и воспитание детей.

Уже рассмотрено немало вариантов этой идеи. Например, дальнейшее развитие концепции материнского капитала плавно переходит в пособие по уходу за ребёнком в сумме, примерно соответствующей затратам на полноценного наёмного воспитателя. Есть и предложения радикальнее. Скажем, женщины, желающие сделать аборт по социальным причинам, вместо этого могут получать от государства регулярную зарплату на время беременности, а потом, если социальная причина для отказа от ребёнка не исчезнет, в компенсацию полученного сдадут ребёнка тем, кто желает за ним ухаживать и его выращивать.

На первый взгляд эти идеи выглядят очень странными. Мы привыкли считать, что дети нужны прежде всего самому человеку. А ведь смешно поощрять к тому, что самому нужно. Но к сожалению, некоторый смысл в поощрении есть. Развитие общества изрядно заглушило многие естественные потребности. Причём естественная потребность в деторождении заглушена куда серьёзнее большинства других. Ибо причин к сокращению деторождения очень много.

Я уже не раз упоминал одну из серьёзных чисто экономических причин — государственное пенсионное обеспечение, позволяющее надеяться не на своих детей, а на чужих. Но эта причина явно не единственная. Скорее всего, даже далеко не главная. Куда важнее то, что потребность в самореализации человека непрерывно возрастает по мере того, как общество предоставляет для неё всё новые возможности. Рано или поздно потребность в самореализации вступает в противоречие с потребностью деторождения, поскольку, очевидно, человеку под силу реализовать далеко не все свои возможности одновременно.