Самые интересные люди, казусы и факты всемирной истории

Пиночет, судя по всему, достаточно серьёзно переживал последствия своих действий. Ельцин же не раз доказывал: при всех красивых обещаниях лечь на рельсы реформ, если они пойдут в сторону от благополучия простых граждан, ему явно не до раздумий о судьбах тех, кто ему доверился.

Достаточно вспомнить один из эпизодов бурной ночи с 3-го на 4-е октября 1993-го. Вернейший соратник Ельцина — Егор Гайдар — призвал безоружных москвичей идти на защиту мэрии от вооружённых боевиков, поддержавших Верховный Совет. Если бы не твёрдая позиция мэра, немедленно заявившего по телевизору об отказе от этой медвежьей услуги, дело могло бы кончиться массовым побоищем с непредставимыми результатами. Президент же ни тогда, ни позже не обозначил даже тени недовольства непрошеным помощником.

Годом позже таким же бездумным оказалось “решение” чеченской проблемы. Сейчас уже мало кто сомневается: к тому времени республика действительно катилась к состоянию разбойничьего гнезда, подобного легендарной Тортуге. Но в ней пока оставалось явное большинство граждан, тяготевших к спокойной мирной законопослушной жизни. Даже президент Дудаев ещё хранил многие рефлексы советского генерала и был вполне договороспособен. Умелая политика центральной власти могла вернуть горный край в общероссийское пространство (тем более что в ту пору оно по многим показателям — включая степень законопослушности — мало чем отличалось от чеченского). Но избранный Ельциным и его окружением силовой вариант способствовал переходу большей части чеченцев на сторону Дудаева, а самого Дудаева — на сторону радикальнейших разбойников. Положение стремительно изменилось в катастрофическую сторону — и понадобилось ещё более десятилетия, чтобы добиться хотя бы возврата к предвоенной взрывоопасной обстановке.

В отечественной военной истории едва ли не образцом бездумного истребления собственных солдат традиционно считается маршал Жуков. Между тем недавние углублённые исследования стратегических проблем показали: фактически именно Жуков первым в Великой Отечественной войне освоил методы ведения боевых действий, сводящие потери к технически возможному минимуму (хотя даже этот минимум был очень болезненным). Почти все прочие военачальники усвоили жуковские уроки с изрядным запозданием.

Ельцин по складу характера изрядно напоминал Жукова — и, похоже, старался во многом подражать ему. Беда в том, что подражал он не реальному маршалу, а его изображению в книгах поверхностных исследователей. И в результате оказался ближе не к Жукову, а к бездумным пропагандистам формулы “любой ценой”. Вроде Мехлиса, чьё пристрастие к лобовым действиям вызвало, например, катастрофу на Керченском полуострове, а вся предыдущая деятельность на посту главного армейского пропагандиста сформировала такое же лобовое бездумье у большинства наших военачальников.

Как известно, “любую цену” всегда платят из чужого кармана. Ельцинская готовность к безудержному продвижению в очередное светлое будущее обернулась, помимо прочего, безудержным расхищением богатства, уже накопленного страной — причём накопленного ценой тяжелейших лишений. Значительная часть результатов более чем полувекового непомерного напряжения всего народа оказалась утеряна — и сейчас даже для малейшего продвижения придётся вновь повторять подобное же невообразимое усилие.

Впрочем, далеко не всё потерянное просто исчезло с лица Земли. Нищета российских городов и сёл обернулась коттеджами на Рублёвке, горнолыжными развлечениями в Куршавеле, массовой скупкой элитных лондонских особняков, лучшей российской футбольной командой “Челси”…

Сам Ельцин, похоже, собственноручно карманы не наполнял. В его семье мастеров по этой части хватало и без его личных навыков бывшего строителя. А уж “семья” в обобщённом журналистами смысле и подавно стала едва ли не всемирно знаменитым символом стаи хищных временщиков.

Пиночета же ни в чём подобном даже не подозревали. Хотя латиноамериканский генералитет в целом издавна входит в число общеизвестных рассадников безудержного казнокрадства. Но генерал оказался столь же общеизвестным исключением из общего правила. Даже из тех его решений, которые считались в чём-то сомнительными, по меньшей мере 9/10 при детальном исследовании оказались направленными бесспорно на интересы страны. Тогда как 9/10 уже исследованных решений Ельцина приносили пользу не столько стране в целом, сколько немногочисленным и хорошо известным отдельным гражданам.

Итак, Ельцин — по меньшей мере трижды не Пиночет. Он не считался с потерями — как на экономической почве, так и вследствие прямых силовых столкновений — среди своих сограждан. Он не заботился о выборе экономической стратегии, не то что дающей скорое всеобщее процветание, но хотя бы нацеленной на приемлемо быстрое устранение очевидной нищеты. Он не пытался предотвратить откровенное ограбление миллионов в пользу единиц.