Самые интересные люди, казусы и факты всемирной истории

Греки были убеждены: гроздья винограда «дал людям Дионис к их ликованью и скорби». «Зевс царит над всеми, а Вакх царит и над Зевсом», — сказал Прокл, толкуя один из Орфических гимнов. В самом деле, Дионис не просто бог виноделия и плодородия — он податель вдохновения, необходимого и богам, источник религиозного экстаза.

Не случайно и в Стоглаве — средневековых церковных поучениях середины шестнадцатого века — находится осуждение народа русского за то, что он в ходе празднований чествует питиём некоего языческого бога, уподобленного древнегреческому — «Елиннскаго бога Диониса, пьянству учителя, призывают и, гласящи великим гласом, квас призывают, и вкус услажают, и пьянство величают».

Почти крылатой стала фраза князя Владимира. Согласно известному преданию, чтобы выбрать «наилучшую веру» для Руси, он призывает к себе представителей разных религий, в том числе мусульман. Узнав, что ислам запрещает употребление вина, к тому времени хорошо известного в Киеве, он изрекает: «Руси — веселье пить. Не можем без того быть».

С князем этим в русских былинах связан классический сюжет: ссорится с ним богатырь Илья Муромец, врывается в княжьи погреба и, вынеся оттуда многие бочки вина, поит нищую голь. Этим Илья как бы уравнивает в правах на хмельное, то есть на божественный экстаз, близость к небожителям, князя, себя и голь. По сути же, скрыв вина у себя, князь лишил народ атрибута свободного пред небом человека.

Уже при Иване III Грозном в Московском княжестве право приготавливать питьё на продажу у народа отнимают вовсе, оно полностью переходит в веденье казны, и по высочайшему указу из чисто коммерческих целей корчмы открываются в городах только с ведома княжеского двора, а право на варку питейного мёда остаётся ещё только у монастырей.

Одно из последних свидетельств русского алкогольного добронравия относится к началу средневековой «эпохи перемен» — пятидесятым годам шестнадцатого века. До Ивана IV Грозного древний обычай употребления хмельного, несмотря на фактическое введение монополии, как-то сохранялся. Когда Ивану Васильевичу стукнуло двадцать лет, его соседу великому князю литовскому и королю польскому Сигизмунду Второму Августу был подан трактат «О нравах татар, литовцев и москвитян». Автор — Михалон Литвин — отметил выгодное отличие Москвы от соседей по части меры пития. Увы, должно быть, в последний раз.

Рост производства и продажи напитков самим государством в княжьих корчмах привёл к распространению пьянства, и Иван Четвёртый под нажимом церкви принимает решение о запрещении продажи хмельных напитков, чтобы «не ключница водку бы делала». А для опричников и служивых людей царь открывает особый дом на Балчуге в Москве, именуемый кабаком, где нередко в разгулах и попойках приближённых участвовал и сам Великий государь.

Доходы от кабака были внушительные, вследствие чего постоянно испытывавший нужду в деньгах царь решил запретить крестьянам и посадским людям приготовлять даже домашнее хмельное питьё и дозволил покупать напитки (в качестве «товара массового производства») только в царёвых кабаках.

В шестнадцатом веке появились новые технологии хранения продуктов питания, включая хмельное. Тогда же строятся и совершенствуются ледники «для прохлаждения напитков в летнее время».

Собственно, с этого момента, как считают исследователи — когда, с одной стороны, происходит полное огосударствление производства хмельных напитков, а с другой появляются способы их надёжного длительного хранения — нарушается обычай календарного употребления, само питие как священная традиция в городских условиях почти полностью утрачивает свой первоначальный смысл, превращаясь по сути в бытовое пьянство… Оно и до сих пор составляет весьма существенную доходную статью государственного бюджета.

Вывод. Дабы умерить пьянство, надо возродить исконную традицию отношения к хмельному напитку. Надо учить молодое поколение употреблять хмельное в меру, со вкусом, с толком, в своё «священное» время. И уже совсем здорово было бы вернуться к обычаю его календарного употребления.[7]

Главное, непродуманными законами не уподобиться тому самому князю и не вызвать возмущение «голи». Пока, насколько можно судить, государственного ума в этом вопросе не проявляется.

Жертвы телевидения

Есть такая расхожая, немного пошлая шутка, что отсутствие света способствует повышению рождаемости. Ну да естественное — не порочно. И сегодня несколько слов о количестве и качестве народонаселения.

В 2009 году, если верить Си-Эн-Эн, министр здравоохранения и благосостояния семьи Индии в качестве одной из мер для выправления демографической ситуации, то есть по снижению рождаемости (ведь индусы по этому показателю почти уже догнали китайцев), предложил полную электрификацию страны. По его словам «необходимо провести электричество в каждую индийскую деревню, чтобы люди могли допоздна смотреть телевизор, настолько уставая от этого занятия, что им будет уже не до секса».