Самый нежный злобный босс (СИ)

Я улыбнулась, представляя свою квартирку. Глеб выделил с барского плеча не только элегантную вешалку на колёсиках, где теперь висят мои наряды, но и изящный бежевый сервиз, и стильные шторы, и прикольное покрывало на диван – мохнатое, как шкура мамонта. Что интересно, бирюзовые ромбы на портьерах идеально сочетаются по цвету с покрывалом.

Как же иначе, это же Глебушка!

У меня теперь не квартира, а картинка с какого-нибудь архитектурно-дизайнерского сайта, подписанная так: «Резиденция молодой и динамичной жительницы мегаполиса». Резиденция, конечно, малюсенькая, но мне в ней очень хорошо!

- А как ваше мероприятие, Кирилл Андреевич?

- Отлично! – встрепенулся шеф. – Задумался и забыл тебе рассказать.

Да, мы довольно долго ехали в полном молчании. Директор, как и я, за полчаса не проронил ни слова. Подозреваю, он отключил телефон, потому что за этот промежуток времени не раздалось ни одного звонка. А обычно у него они идут сплошным потоком. Что ж, почему бы не взять тайм-аут в воскресный вечер?

И как же приятно с ним молчать… Я представила, что мы с шефом, как два космонавта, парим рядом в чёрном космическом безмолвии – подвешены в невесомости двумя белыми пёрышками, смотрим друг на друга сквозь толстые стёкла скафандров и улыбаемся. Прикоснуться не можем – на руках массивные перчатки с неуклюжими пальцами-сардельками, на теле – десять слоёв пластика и нейлона. Да и не надо. Всё слишком сложно в нашем случае: я не люблю, когда меня трогают, а дорогой босс, напротив, обожает лапать девочек. Поэтому скафандры – самое то в нашей ситуации.

- Катюша, спасибо, ты так помогла! Ты выбрала классные подарки, дети были счастливы. Я очень тебе благодарен за помощь. А сама-то почему грустишь?

Я продолжала тосковать из-за бюджетных дыр. Мысль о том, что наша маленькая семья скатывается в яму нищеты, постепенно стала навязчивой и угрожающей. Какой я была самонадеянной! Почему решила, что, если буду работать по восемнадцать часов в сутки, хвататься за все переводы подряд, учить по ночам иностранцев, то смогу справиться с финансовыми проблемами?

Список, полученный у врача, убил. А следующий раз она нарисует нам новый список лекарств - ещё на десять тысяч? А остальные расходы? Всё закончится тем, что мы с мамой наберём кредитов и увязнем в них…

- Да так, - уныло ответила я.

- Устала?

- Нет, вроде бы… Ничего и не делала.

- По магазинам-то бегала!

- Это было утром. А сейчас уже девять вечера.

- А я даже и не видел, что у тебя сегодня под курткой, - разочарованно вздохнул директор.

Кто о чём!

- Платье. Зато вы видели всё, что под ним, - усмехнулась я.

Лучше бы промолчала!

Нельзя шокировать водителя, ведь он держит руль. Бедного босса так проняло от моих слов, что я испугалась, как бы мы не слетели с дороги.

- Видел, - подтвердил Кирилл Андреевич, справившись с чувствами. – И мне это так понравилось.

Знал бы он, что я мечтаю сидеть в его машине в скафандре для выхода в открытый космос!

- Катюша… Значит, ты разводишься?

- Да.

Ах, Антонина Романовна! Уже донесла начальнику!

- Очень правильное решение! – страстно поддержал меня шеф. А потом добавил, помедлив: - Это… Из-за того, что бил?

Я непроизвольно вжалась в сиденье.

- Кирилл Андреевич, пожалуйста, не рассказывайте никому! – с мольбой прошептала я через некоторое время. - Никто не знает, кроме вас!

- Ты серьёзно? – опешил директор.

- Правда! Никто! Даже мама, даже девчонки! Обещайте, что вы никому не расскажете?

- Катя, ты что! Я вовсе не собираюсь обсуждать с кем бы то ни было твою личную жизнь и специфику отношений с мужем.

- Да, это были весьма специфические отношения, - горько усмехнулась я и почувствовала, как краснеют щёки – словно легла на горячий песок.

- Пожалуйста, дайте слово! Очень вас прошу!

- Договорились. Не переживай. Я никому не расскажу.

В груди рос лиловый шар, наливался обидой и болью, дрожал, пульсировал, собираясь с треском лопнуть и хлынуть наружу обжигающими слезами. Как же мне хотелось пожаловаться Кириллу Андреевичу, рассказать ему, какими мерзавцами бывают мужики. Ведь он уже узнал мою тайну, а я так долго держала всё внутри и ни с кем не делилась.

- Спасибо, - чуть слышно прошептала я.

- Не надо благодарить, Катя, - директор коснулся моего локтя. - Послушай, развод – это так сложно. Тебе нужна помощь? Любая – юридическая, материальная… Физическая.

- Физическую вы уже предлагали, - кисло улыбнулась я. – Хотели набить Вадиму рожу.

- Предложение всё ещё в силе, Катя. Хоть завтра, ты только скажи. Кости ему переломаю.

- А потом вас посадят.

- Зато душу отведу. Очень хочется! Нет, правда!

- Ещё и убьёте ненароком.

- Он это заслужил! – прорычал шеф.

- Не хочу, чтобы вы угодили из-за него в тюрьму.

- Так, значит, его зовут Вадим Скворцов?

- Угу… Кирилл Андреевич, не связывайтесь с ним, пожалуйста! У него с головой всё плохо.

- Даже и не сомневаюсь! – зло, сквозь сжатые зубы, бросил директор.

Некоторое время он, сурово сдвинув брови, набычившись, смотрел на дорогу, так, словно преследовал на чёрном «мерседесе» вражеское войско или стаю гиен.

- Катя, а с деньгами у тебя как?