Самый великий торговец в мире. Часть 2. Окончание истории

– Двадцать восемь дней миновало с тех пор, как мы попрощались с Хафидом.

Эразмус подавленно покачал головой и поднялся.

– Прошу вас, Гален, прогуляйтесь со мной. Ваша компания и улыбка служили мне утешением в эти тревожные дни.

Вскоре они подошли к северной части внутреннего двора, остановившись под навесом из кипарисов, укрывавших гробницу Лиши. Эразмус кивнул в сторону стоявшей рядом скамейки из красного дерева и сказал:

– Когда Хафид дома, он каждое утро сидит здесь и разговаривает с Лишей, словно она рядом и собирает цветы. А затем он немного спит. По его признанию, он скучал по этим беседам со своей женой, и это единственное, что не нравилось ему в наших выступлениях.

– Во время прогулок мне не доводилось забредать в эту часть владений, – признался Гален, подходя к мраморному склепу, в то время как Эразмус опустился на любимую скамейку Хафида. – Какая необычная роза! – воскликнул он, резко опускаясь на колени перед зеленым тернистым кустом, охранявшим бронзовую дверь склепа.

– Что необычного может быть в белой розе? – вздохнул Эразмус. – Она растет там потому, что была любимой розой Лиши. Хафид велел высадить рядом куст красной розы, когда придет его час упокоиться подле жены.

– Эразмус! – закричал Гален. – Иди скорей сюда! Скорей!

Испуганный настойчивым призывом гостя, старый счетовод поспешил к Галену, сидевшему на земле с раскрытым ртом и дрожащей рукой указывавшему на двойную розу, распустившуюся во всей красе.

– Только взгляни, Эразмус!

Высокий куст был весь усыпан белыми розами – и бутонами, и раскрывшимися цветками, – но Гален указывал только на один цветок.

– Не может быть! – всхлипнул Эразмус, падая на колени. – Этого не может быть!

– Но это так! – вскричал Гален, все еще в изумлении глядя на куст. – Прекрасная красная роза на белом розовом кусте!

– С Хафидом случилась беда, – простонал Эразмус. – Мы сейчас же должны отправиться к нему. Не медля ни секунды!

Менее чем через час из дворца вылетела маленькая повозка, которой правил Гален, и к полудню они с Эразмусом добрались до подножия горы Ермон. Вскоре после того, как они начали подъем и оказались у развилки грязной дороги, Эразмус сверился с картой и указал Галену направо. Позднее они миновали гигантское нагромождение камней и Эразмус заметил:

– Скоро будем на месте. Сергиус однажды говорил, что его убежище находится в маленькой роще.

– Вон оно! – вскричал Гален, взмахнув кнутом в сторону рощи можжевельника, окруженной белыми скалами и песчаными наносами. Въехав в рощу, Гален тотчас же остановил повозку. Тут же неподалеку стояла повозка Хафида, поводья которой были привязаны к толстому колышку возле крыльца.

– Очевидно, он собрался возвращаться в Дамаск, – заметил Эразмус, вместе с Галеном слезая с повозки. – Хафид, наверное, завершил работу и собирается домой. Кажется, мы напрасно тревожились.

Гален несколько раз постучал в дверь, однако никто не ответил. Он повернулся к Эразмусу, который, не раздумывая, медленно толкнул дверь и позвал: «Хафид! Хафид! Это Эразмус. Откликнись, пожалуйста!»

Ответа не последовало. Оказавшись внутри, Эразмус увидел большой письменный стол, на котором лежали перья и стояли пузырьки с чернилами. На столе лежал и еще один знакомый предмет.

– Смотрите, старый ларец, купленный Хафидом в Риме!

Открытый ларец был доверху заполнен свитками.

– Гален, смотрите, свитки пронумерованы на обратной стороне точно так же, как и те, другие свитки, полученные им много лет назад. Если бы я не знал, то подумал бы, что смотрю на тот же ларец и те же свитки, которые Патрос передал моему господину, когда тот был еще погонщиком верблюдов. Поистине сегодня день чудес.

Эразмус достал из ларца свиток с римской цифрой X, развязал тонкую зеленую ленточку и медленно развернул пергамент.

– Слава Господу, – произнес он с улыбкой, поворачивая свиток так, чтобы Гален видел текст. – Господин завершил свое дело. Это последний свиток. А теперь давайте отыщем его и поедем домой. Он не мог далеко уйти.

Выкрикивая его имя, они вышли из дома и принялись медленно обходить его. Заметив круг из белых валунов, Эразмус закричал:

– Вон он! Прислонился к огромному валуну! Слава Господу. Хафид! Хафид!

Эразмус был уже не так проворен, как его более молодой спутник. К тому моменту, когда Эразмус добрался до валуна, Гален поднялся с колен, простирая руки к небу. Слезы градом катились по его щекам.

– Эразмус, наш друг умер. Наконец-то Хафид воссоединился со своей дорогой Лишей, – рыдая, промолвил он.

Застонав, Эразмус повалился на землю, прижимая к груди безжизненное тело своего господина.

– Тело еще теплое. Если бы мы приехали раньше, то могли бы его спасти. Он умер в одиночестве. Это несправедливо. О, Хафид, прошу, простите меня. Простите, что не уберег вас. Я люблю вас. Я сожалею, что вам пришлось умереть в одиночестве.

Внезапно подул теплый ветер. Гален опустился на колени подле Эразмуса и произнес:

– Утри слезы, старый счетовод. Твой хозяин умер не в одиночестве.

– Что вы хотите этим сказать? – сквозь слезы проговорил Эразмус, ласково гладя лоб Хафида.