Саня

"Ну и ну", - подумала Саня. Ее больше всего удивило не то, что кассирша не пришла, а то, что все отнеслись к этому совершенно равнодушно, как будто так и надо. А еще удивило Саню то, что никто не оделся по форме. Дела...

- Мне долго говорить нечего, - сказал Сергунков, хмуро глядя своими запавшими глазами куда-то через головы в окно. - Я свое отработал. Теперь и отдохнуть можно, на пенсию, значит Так что вам работать, вы и говорите, - закончил он, обращаясь к Сане, и сел.

Саня сначала прочла приказ о своем назначении; говорила она тоже мало, но строго, и все шло хорошо, пока она не перешла к приказаниям:

- С завтрашнего дня на дежурство выходить только в форме!

- А где она у нас, форма-то? - прервал ее Шилохвостов. - Мы ее только на заезжих и видим.

- А почему же не выкупаете ее? - спросила Саня, покосившись в сторону Сергункова.

- Некого посылать за ней, - ответил нелюбезно тот. - Крахмалюка на кобыле в город не пошлешь. К тому же это дело добровольное.

- Ну хоть фуражки-то с красным верхом найдутся? - спросила Саня.

- Эх, милая, - отозвалась Настасья Павловна. - Я последнюю фуражку в гроб с мужиком положила.

- Ну хорошо, - не сдавалась Саня. - Я оставлю в дежурке свою фуражку. Пока будет одна на всех.

- Ах ты боже мой! Какое великое дело сделала - фуражку подарила! всплеснул руками Сергунков. - У нас крыши худые, света нет, а она фуражкой порадовала.

Сидевшие на деревянном диване железнодорожники завозились, послышался даже короткий смешок.

- А дежурное помещение без присмотра больше не оставлять, - повысила голос Саня. - Здесь жезловой аппарат, селектор, телефон...

- Селектор на базаре не продашь. Кому он нужен? - насмешливо заметил Сергунков.

Кто-то опять хмыкнул, и этот смешок словно стегнул Саню.

- Вам он, по крайней мере, не нужен больше, - быстро ответила она и знакомым для Сергункова резким жестом сунула в карманы руки.

В это время вошла кассирша в чем корову доила: в зеленой фуфайке, в подоткнутой юбке, простоволосая.

- Кто меня здесь вызывал? - спросила она, с любопытством разглядывая Саню.

Это была молодая женщина с мелкими чертами лица и, несмотря на свой наряд, довольно миловидная.

- Что это за женщина? - спросила Саня.

- Кассирша, - неохотно ответил Сергунков.

- Это кассирша? - насмешливо переспросила Саня и, раздраженная до предела, еле сдерживаясь, чтобы не накричать на нее, сказала своим хриплым резким голосом: - Юбку одерните сначала, да не забудьте причесаться. Тогда и поговорим с вами, товарищ кассирша. А теперь уходите, вы не в хлев пришли, а в дежурное помещение.

Кассирша сделала удивленное лицо, брови-ниточки круто изогнулись и поползли на лоб.

- Вы это мне? Ведь мы же интеллигентные люди! Так некультурно обращаться... - Она не договорила и с печальным укором на лице вышла.

- И вы тоже ступайте все по домам. Спасибо за знакомство.

"А мне от них никуда теперь не уйти", - невесело подумала Саня и вспомнила вдруг слова Настасьи Павловны: "Тут становой хребет нужен.

3

Саня поселилась у Настасьи Павловны.

- Живи, девонька, все равно изба пустая, - уговаривала ее хозяйка. Сам-то для семьи строил, да разлетелись все. А я уж, как курушка, видать, и сдохну на этом гнезде.

Было начало сентября. И хотя погода стояла жаркая, с ветреными полднями и тихими комариными зорями, все, все говорило о приближении осени; на дальних сопочках, покрытых мелким леском, проступили кумачовые пятна бересклета, невысокие лиственницы на звонаревском кладбище порыжели, словно покрылись ржавчиной, а по вечерам над степью табунились дикие утки и пролетали со свистом над станцией. Но степь, обильно напоенная августовскими ливнями, не хотела сдаваться напору осени, и под бурыми метелками пырея и мятлика у самых корневищ густо резались перистые сочные листья. Хорошо ходить по такой степи! Травяной покров ее настолько густ и пружинист, что чуть отбрасывает ногу, точно резиновый.

Но там, где эта извечная травяная броня сорвана, - обнаженная, взбитая плугами земля разбухла и жадно засасывает ноги. И Саня видела, как по совхозным полям пять тракторов таскают один комбайн, который стоит на лыжах. Чудеса!

- Так и будете вы всю жизнь таскать комбайны? - спросила Саня пожилого бригадира в брезентовой куртке.

- Зачем всю жизнь? Окрепнет земля-матушка, - ответил бригадир, весело подмигивая. - Это она с непривычки раскисла. Небось и тебе с непривычки не сладко?

- Откуда это вы взяли? - сердито спросила Саня.

- Да земля мне шепнула по-дружески, - ответил тот серьезно и вдруг рассмеялся.

Побывала Саня и в Звонареве, где гарнизон стоит. И там, оказалось, ее уже знали. Проходя мимо двухэтажного деревянного дома, на крыльце которого сидели женщины, она услышала за своей спиной негромкий разговор.

- Начальница новая. Выскочка, должно быть. Говорят, уже разнос устроила.

- Ничего, пообломается, - лениво отвечала собеседница.

- Заметила - глаза-то у нее бесноватые? - настойчиво твердил первый голос.

- И на такую дураки найдутся, - благодушно отозвалась вторая.

Саня с трудом сдержалась, чтобы не вступить в перепалку с ними.