Сбитые с толку. Почему наши интуитивные представления о мире часто ошибочны

Религия и теория эволюции были не в ладах друг с другом с самого зарождения эволюционизма, когда идея естественного отбора была еще просто блеском в глазах Дарвина[352]. Сам ученый в начале жизни был глубоко верующим христианином и даже хотел стать англиканским священником, но во время учебы в Кембридже передумал и решил посвятить себя биологии. Это решение породило длившийся до конца дней Дарвина конфликт между сформировавшимися в детстве религиозными убеждениями и научными взглядами, к которым он пришел во взрослом возрасте. Уже в начале исследований Дарвин понял, что эволюционный взгляд на жизнь не согласуется с креационизмом. В письме другу, сэру Джозефу Дальтону Гукеру, отправленном за 15 лет до выхода «Происхождения видов», ученый писал: «Я почти убежден — довольно противоположно тому, что думал раньше, — что виды не (это как сознаться в убийстве) неизменны»[353]. Для молодого Дарвина признание изменчивости видов было схоже с «признанием в убийстве».

Сегодня многие люди продолжают считать религию и эволюцию совершенно несовместимыми, хотя другие полагают, что эти взгляды дополняют друг друга. Это подтверждают сведения, собранные агентством Gallup. Уже три десятилетия американцев опрашивают об отношении к эволюции: «Какое из следующих утверждений точнее всего отражает ваши взгляды на происхождение и развитие человека?

1. Люди развивались миллионы лет из менее совершенных форм жизни, и этот процесс направлял Бог.

2. Люди развивались миллионы лет из менее совершенных форм жизни, и Бог не участвовал в этом процессе.

3. Бог создал человека в форме, близкой к современной, в один момент в течение последних десяти тысяч лет»[354].

После таких опросов новостные заголовки обычно кричат, что «четыре из десяти американцев — стойкие креационисты». Однако из тех же опросов следует, что четыре из десяти американцев полагают, что «люди развивались миллионы лет из менее совершенных форм жизни, и этот процесс направлял Бог». То есть 40–45% американцев соглашаются с третьим утверждением (жестким креационистским вариантом), 10–15% придерживаются второго утверждения (светского понимания эволюции), а 35–40% склоняется к первому утверждению (теистической эволюции)[355]. Креационисты — это значительная часть аудитории, но все равно меньшинство.

Стоит ли преподавателям естествознания и сторонникам научного просвещения радоваться, что 40% американцев согласны с теистической версией эволюции? С социологической точки зрения я бы сказал, что да. Менее века назад тема эволюции была табу, и в американских государственных школах ее просто запрещали. Теперь это обязательный элемент программы по биологии. Отношение к эволюции резко изменилось всего за три поколения, и широкое согласие с теистической эволюцией — признак этих перемен. Конечно, в Соединенных Штатах все еще есть много мест, где сказать, что ты веришь в эволюцию (теистическую или какую-то еще), — это то же самое, что признаться, что ты аморальный, нелояльный, беззаконный и безбожный тип. Вера в эволюцию — это не просто отношение к эмпирическому факту, а маркер социальной идентичности, такой же мощный, как «либерал», «сторонник разрешения абортов» или «феминистка».

Но может быть и по-другому. Многие из тех, кто по религиозным соображениям отвергает эволюцию, соглашаются с другими научными фактами, которые не меньше расходятся с религиозной доктриной: что по земле когда-то ходили динозавры, что землетрясения и наводнения вызваны силами природы, что Земля движется, что Земля вращается вокруг Солнца и что Земля не центр Вселенной. Людей когда-то жгли на кострах за взгляды, которые теперь разделяют и религиозные, и нерелигиозные люди. Эволюция — это просто один из многих научных фактов, который приобрел социально-политическую окраску, но этот привкус может исчезнуть, если его истинность признает достаточно людей — пусть и с оговоркой, что Бог играет какую-то роль в этом процессе.